Краплёная - Элеонора Мандалян

С любопытством и изумлением Катя наблюдала за тем, как Москва энергично выкарабкивалась из постсоветского коллапса. Ее жители, 70 лет прозябавшие вместе со своей страной в глухой изоляции, знавшие про весь прочий – не советский – мир только то, что он, как и положено капитализму, благополучно загнивает, вдруг воочую увидели, как пресловутое буржуазное изобилие хлынуло на улицы их города, атакуя неподготовленное к столь быстрым переменам сознание людей.

Шикарные иномарки, частные рестораны, магазины, гостиницы, фирмы с высокомерными охранниками у помпезных, одетых в мрамор и бронзу подъездов, загородные виллы за глухими кирпичными заборами, двух- и трехэтажные квартиры в новых элитных домах гостиничного типа, респектабельные, самоуверенные молодые люди в сногсшибательных туалетах, в дорогих мехах. Фирменные «Дома», о которых прежде знали лишь понаслышке, супермаркеты, стриптиз-клубы, гольфклубы и просто клубы для избранных. И казино, казино, казино.

Само собой разумелось, что все эти, будоражащие воображение нововведения становились достоянием лишь весьма незначительной части населения. Большинство же, не поспевая за смерчеподобным вращением времени, все еще пребывало в ступорозном состоянии, не понимая, что с ними происходит, куда несет их водоворот событий. Перестраиваться, менять психологию дело сложное и болезненное, да и не каждому под силу. Те, что вовремя сориентировались, рискуя и балансируя на острие криминального ножа, в немыслимо короткий срок выскочили в «элиту», в родоначальников новой русской буржуазии, пышно расцветавшей на золотоносных останках разграбленного и попранного социализма. Несориентировавшимся же оставалось лишь с завистью следить за их головокружительным взлетом, все глубже увязая в нищете и прозябании.

Катя не принадлежала ни тем, ни другим. Но на свое счастье смогла легко перестроиться. Возвращаться назад, в нищету она не желала. Она сделала свой выбор – только вперед, к полному контролю над личными обстоятельствами. Она понимала, что в текущем моменте рассчитывать можно лишь на самою себя, на свои силы, способности и оперативность. Такое нынче на дворе время, сказала она себе, кто задержится хоть ненадолго, опоздает навсегда. Чем пользуются другие – расторопные, тем может пользоваться и она. Нужно только интенсивнее шевелить извилинами. Время стоячих болот и тихих заводей миновало.

Компания, в которой вот уже несколько лет работала Катя, была единственным местом, где она чувствовала себя востребованной, нужной, а то и незаменимой. Начав свою карьеру, как специалист по иностранным языкам, осуществлявший контакты с зарубежными партнерами, очень скоро Катя проявила недюжинный ум и умение вести «обоюдоострые» дела, ничего не забывая, ничего не упуская из вида. Она могла своевременно дать нужный совет боссу, предостеречь его от слишком опасных или поспешных ходов, подсказать, где и как предпочтительнее действовать. Авантюрный мир полулегального, полукриминального бизнеса напоминал ей айсберг, большая часть которого была надежно скрыта от глаз стороннего наблюдателя. Постепенно она настолько втянулась в этот мир, настолько увлеклась его закулисными играми, что он заменил собою все, чего ей в жизни недоставало.

Ее босс, Виталий Аркадьевич Ломов – «крутой», как по новому статусу, так и по нутру, был видный, умный мужик, из числа тех, что привлекают женщин своей чувственной мужественностью, самоуверен-ностью и умением заставить других с готовностью выполнять его волю и прихоти. Он был высок, широк в плечах и подтянут. Тщательно брился, коротко стриг ногти и густые, темнорусые волосы. Носом он обладал крупным, подбородком – квадратным и тяжелым с ямочкой посередине, ртом – красивым, четко очерченным. Что же касается глаз, то определить их цвет не представлялось возможным, поскольку цвет этот менялся, как у хамелеона, в зависимости от настроения и освещения.