Снег в Венеции - Николас Ремин

– Что проход в первый класс до шторма оставался открытым?

– Откуда вам это известно?

Путц вздохнул.

– Потому что я не мог найти ключи. Вот видите. – Порывшись в кармане, он вытащил два маленьких ключа, закрепленных на кольце. – Один из них – для перехода с верхней палубы, а другой – общий ключ для всех кают. Так вот, когда я вчера вечером хотел закрыть переход с верхней палубы, я их не нашел. Я даже подумал, что потерял их.

– Синьор Моосбруггер упомянул, что вы отсутствовали довольно долго, – сказал Трон.

– Я знал, что он заметит это.

– Что вы в это время делали?

– Я вернулся в ресторан, – ответил Путц.

– Вы, очевидно, не поставили об этом в известность синьора Моосбруггера, Иначе он сказал бы мне об этом.

– Нет, – тихо проговорил Путц.

– Ключи нашлись?

– Сегодня утром. Они лежали под буфетной стойкой. Наверное, я уронил их прошлой ночью, а во время шторма они «выползли» на видное место.

Трону показалось, что Путц говорит правду. Но тогда, выходит, девушку провел в каюту кто-то другой?

– Вы действительно обслуживали вчера стол надворного советника?

Путц кивнул.

– Именно так. Надворный советник сидел за десятым столом с лейтенантом хорватских егерей.

– Как вы считаете, были они знакомы прежде?

– А как же! Эти господа о чем-то горячо спорили.

– Спорили? Синьор Моосбруггер ни о какой ссоре не упоминал.

– Синьор Моосбруггер был не все время в зале ресторана. Перед закрытием он ненадолго вышел.

– И как долго он отсутствовал?

Путц на секунду задумался.

– Может быть, минут пять. Но спор дольше и не продлился. Потому что лейтенант встал и ушел.

– А надворный советник?

– Расплатился и тоже удалился. Он заплатил и за себя, и за лейтенанта. Это было ровно в час ночи. Я случайно взглянул на часы. – Путц кивнул в сторону круглых настенных часов, висевших над буфетом. – Вскоре после этого появился синьор Моосбруггер, и мы вместе стали убирать со столов.

– Надворный советник был частым гостем на вашем пароходе, – сказал Трон. – Ведь бывает так, что для знакомых пассажиров члены экипажа – начиная с капитана – делают некоторые послабления? Ну, скажем… закрывают глаза на некоторые нарушения ими известных правил? Кому, в самом деле, вред оттого, что пассажир, путешествующий в одиночестве, найдет способ с кем-то развлечься?…

Трон улыбнулся, ясно давая понять, что он вовсе не из числа записных ревнителей нравственности, но на Путца его улыбка не подействовала.

– Я не понимаю, о чем вы, комиссарио.

Впервые за время разговора Путц поднял на него глаза, и Трон заметил, что белки в них зеленоватого цвета – зрачки на их фоне выделялись только благодаря серо-коричневым ободкам. Заметил Трон и страх в этих глазах, и то, что Путц не скрывает страха. Карлик беззвучно открыл рот, потом вдруг махнул рукой и отвернулся.

Полковник Перген возник посреди зала, словно появился ниоткуда. Трон живо представил, как он торопился сюда, получив сообщение о происшествии на «Эрцгерцоге Зигмунде». Задыхаясь от быстрой ходьбы, полковник направился к столу, за которым сидели Трон с Путцем.

– Я только что узнал о случившемся, – сказал Перген, не дав себе труда поприветствовать Трона. – Вообще говоря, мы ожидали прибытия надворного советника не раньше завтрашнего дня. Думали, что он прибудет на «Принцессе Гизеле». – Он без всякого перехода осведомился: – Где трупы?

– Все еще в каюте. Доктор Лионардо поставлен в известность, – сказал Трон.

Возможно, полковник вдруг осознал, что обошелся безо всякого приветствия, возможно, он вспомнил о своих встречах с графиней Трон – во всяком случае он с опозданием заставил себя улыбнуться. Улыбка придала ему привлекательности – полковник был высокого роста, на голову выше Трона, на его открытом и мужественном лице выделялись аккуратно подстриженные усы; в общем, он вполне мог служить образцом офицера императорской армии! Как это было принято среди офицеров, накидка была не надета, а лишь накинута на его плечи. «Неудивительно, – подумал Трон, – что полковник Перген произвел на мою мать приятное впечатление».

– А это что такое? – спросил Перген, кивнув на список пассажиров парохода.

– Список пассажиров, господин полковник.

– Разрешите? – Перген снял кожаные перчатки светло-желтого цвета и взял листок в руки.

Пробежался глазами по всему списку: раз, другой. Наконец остановился на одном имени, и Трон увидел, как сердито сошлись его брови. Затем полковник раздраженно кивнул.

– Вы можете идти, – бросил он Путцу и повернулся к Трону, не сводя глаз с тщательно разграфленного и заполненного четким почерком Моосбруггера листка. – Говорит ли вам что-нибудь фамилия Пеллико, комиссарио?

– Нет. – Трон вопросительно посмотрел на него.

– Пеллико возглавляет приют для девочек на острове Джудекка, – сказал Перген. – Однако куда больше его занимают совсем иные дела. – Перген помолчал, словно на что-то решаясь. – В каюте у надворного советника находилось нечто, чем Пеллико хотел завладеть любой ценой.

– Не откроете ли вы мне, о чем идет речь? – спросил Трон, не поняв намека. Он сидел, глядя в сторону, поэтому полковник не заметил его улыбки.

– О покушении на жизнь императрицы.