Комплекс Наполеона - Марина Серова

— Вот так вот, Толя, теперь с родными женами поступают! Говорила мне мама, чтобы замуж за него не шла — нет, не послушалась! Вот теперь всю жизнь и расплачиваюсь! А уж могла бы… В восемнадцать-то лет видел бы ты меня! Да красивее меня ни одной девки во всей округе не было! Парни табунами за мной ходили, а я на этого бездомного позарилась! Жить к себе пустила, прописала, как человека! А он мне вон как отплатил! Тогда бросил и сейчас как с собакой! Даже хуже! Собаке-то хозяин хоть кусок какой бросает, а мне — вообще ничего!

— Что, прямо так и сказал?

— Так и сказал! И искать его запретил, понял?

— Вот гад, а?! Эх, жаль, меня дома не было, я б ему…

— Да что ты ему! Тогда вон, во второй раз-то… Чего ему не врезал-то? Побоялся, да?

— Тонь, да тогда… Ну… Я сам как обухом по голове, и вообще…

— Ой, опостылел ты мне! Все мне опостылели!

Антонина горестно махнула рукой и закрыла лицо. Она сидела с ногами на диване, закутавшись в старую вязаную кофту, а ее сожитель Анатолий расхаживал по комнате туда-сюда.

— Печку-то топила? — неожиданно остановился он.

— А? — отозвалась Антонина.

— Печку, говорю, топила?

— Да разве мне до печки было? — Антонина залилась слезами.

Анатолий, выругавшись, подошел к буфету, порывшись, отыскал газету, оторвал кусок, скрутил, поджег и затопил газовую печь.

— Осталось что-нибудь? — спросил он.

Антонина, поняв его без пояснений, молча показала рукой на буфетную полку. Анатолий полез туда и достал початую бутылку, на треть наполненную водкой.

— Это что — все, что ли? — изумился он.

— А что, мало? — огрызнулась Антонина. — У меня горе, между прочим! У меня жизнь наперекосяк пошла, а ты упрекаешь!

— Я не упрекаю, а к тому говорю, что мне тоже надо! — миролюбиво сказал тот, наливая водку в стакан.

— И мне плесни. — Антонина протянула рюмку.

— Хватит уже! — воспротивился было Анатолий, но Антонина резво соскочила с дивана и буквально выдернула бутылку у него из рук, налив и себе водки.

— На мои, между прочим, куплена, — гордо заявила она.

Анатолий ничего не ответил, залпом опрокинул стакан и, заметив на столе кусок хлеба, занюхал им. Антонина тоже выпила, не закусывая и не занюхивая водку.

— Пожрать-то есть что? — спросил он.

— Вон, — Антонина кивнула на холодильник.

Анатолий открыл его, но обнаружил лишь открытую банку килек, в которой, кроме томатной подливки, больше ничего не было.

— И все? — снова изумился он.

— Хлеб вон на столе есть, — предложила Антонина. — Некогда мне было сегодня готовить, меня и так как топором по голове ударили! И не ходила я никуда! Ты вон мог бы купить, если жрать хочешь.

— Ты ж знаешь, у меня денег нет!

— А у меня прямо миллионы везде разложены! — ехидно ответила Антонина. — Миллионы-то — они вон у кого теперь! Только нам с тобой с них шиш с маслом!

Анатолий заворчал что-то, но сел к столу и принялся макать кусок хлеба в банку. Покосившись на Антонину, он быстро вылил остатки водки в стакан и столь же быстро опустошил его. Антонина посмотрела на него явно недружелюбно. Закусив, Анатолий откинулся на спинку стула и задумался.

— Что, неужто и впрямь парня забрать решил?

— Да, так и сказал! И в детдоме уж был, документы, говорит, оформляю. Да вот не успел…

— А ты бы не позволяла! — повысил голос Анатолий и даже пристукнул кулаком по столу. — Ты мать, в конце концов!

— А я и не позволяла! — закричала женщина. — Только он говорит, что меня и спрашивать никто не станет! Не нужно никому согласие мое! Теперь-то выходит, что он, подлец, на ребенка-то отказную не писал, значит, имеет все права. А я вот никаких прав теперь не имею!

Анатолий задумался.

— Слышь, Тонь… — через пару минут проговорил он. — У тебя это… деньги есть?

— Здрасьте пожалуйста, — окрысилась Антонина. — Все уши тебе прожужжала, что нету, не-ту! Я тебе битый час рассказываю, как я сегодня ни с чем осталась, а ты все свое.

— У тебя есть, я же знаю! — Анатолий поднялся с табурета. — Есть же ведь!

— А если и есть? — Антонина отодвинулась поглубже на диван. — Не про твою честь! Мне и самой горе заглушить надо, да и подлечиться завтра…

— Да я принесу завтра!

— Принесешь ты! Откуда принесешь-то? Третий день ничего не приносишь!

— Я ж тебе говорил, нас кинули эти козлы! Мы им весь коридор отделали, а они говорят — не те обои поклеили! Те, мол, дорогие, они их в комнату хотели, а мы перепутали…

— Пить надо меньше, тогда и путать не будете!

Анатолий аж крутанулся на месте.

— Тонь, завтра точно деньги будут! Точно тебе говорю, мы с Колькой в магазине машину с сахаром разгрузить подрядились! Будут деньги!

— Не дам денег! — тупо бубнила Антонина, сидя на диване. — Это мои деньги, я их честно заработала!

— Честно? — Анатолий надвинулся на нее. — Знаю я, откуда ты их получила! «Че-е-естно!» — передразнил он. — Ты вот смотри, тебе еще и выкручиваться придется за то, что ты сделала!

— А чего я сделала-то? — пожала плечами Губанова.

— А ты не знаешь, что? Ты за что деньги получала? Не помнишь? За это отвечать придется! Ты думаешь, это не вскроется никогда? Все вскроется!

Антонина широко и испуганно распахнула глаза.

— Погоди, погоди, — торопливо заговорила она. — Так теперь-то какой резон об этом говорить? Дело сделано, пацана нет, а деньги… Ну и что ж, что получила! Главное, что получила, уж теперь они у меня точно никуда не денутся. А что с пацаном так вышло, так это… Какая разница теперь, как именно? Его же нет! А деньги есть!

Анатолий хлопал глазами, пытаясь понять, что в тираде его сожительницы имеет смысл, а что нет. А та, воодушевившись, продолжала отчаянно себя защищать: