Гиблое место - Марина Серова

Он вздохнул.

— Можно, я закурю? — спросил он меня. Я кивнула.

— Так вот, — продолжал он, затягиваясь. — Пока он не познакомился с Екатериной. Она-то его и сбила с панталыку.

— С чего? — переспросила я.

— С пути, — скривился он. Екатерина явно была ему не по душе. — Она затащила его в церковь. И понеслось… Посты, раздача денег малоимущим, в конце концов допрыгались до того, что продавать картриджи перестал — дело, мол, богомерзкое. Работать он бросил. Катерина тоже начала сомневаться, правильно ли она поступила, когда потащила его с собой.

— Подождите, — попросила я. — Эта ваша Екатерина — сектантка?

— Нет. Она при церкви. Поет в хоре.

— Так. Значит, именно там он у вас и пропал?

— Опять же нет. Он решил уйти в монастырь и отправился посоветоваться со старцем. Ну, этот, знаете — в Троице-Сергиевой лавре… Вернулся сын совершенно другим человеком — мрачный, задумчивый. Начал говорить, что скоро наступит конец света и спастись можно только в одном месте… У старца. А в церкви бесчинство и грязь… Вот тут сын бросил Екатерину и исчез.

Так. Ничего себе — вляпываюсь я по первое число.

— Не могу, — отрезала я. — Не хочу лезть в эти дела. Может быть, ваш парень сейчас счастлив до одурения, а я его брошусь разыскивать…

Мой посетитель изменился в лице. Черт побери, ну как эти люди не понимают, что… Погоди, Таня. Ты что, стала защищать сектантов? Или тут что-то другое?

— Значит, вы не сможете помочь… — пробормотал он. — Простите.

Он поднялся, как-то сгорбившись и разом постарев.

Я посмотрела на его спину. Прямо как у Ритки… Когда она шла к подъезду. Ритка-Дима. Дима-Ритка. Эдик…

— Подождите! — закричала я.

Он остановился. Боясь повернуться, как Ритка.

— Я попробую, — проговорила я, отчаянно ругая себя за мягкотелость.

— Спасибо, — выдохнул он, припадая к моей руке.

* * *

Ах, до чего же я бываю глупой! Особенно когда позволяю своей природной доброте одержать верх над разумом. Правда, сейчас к этим двум понятиям прибавилось еще и любопытство.

Я вернула моего гостя назад, скороговоркой произнесла обычные в таких случаях слова: «Вы можете молчать без присутствия адвоката, но моя такса — двести в сутки, и благословляйте мою доброту, что я еще не требую оплаты в евро, пока я еще использую зеленые, но доллары, говорят, агонизируют…» В общем, он был согласен со всеми моими требованиями, что свидетельствовало о том, что Дима рос в обеспеченной семье и не понятно, почему крезанулся… То есть, может быть, именно поэтому он и сошел с ума, но это я проверю при встрече.

Леонид Иванович, весь сплошная благодарность, расточал мне комплименты, утверждая, что я слишком красива для самостоятельной женщины (интересно, почему у него такое мнение? Наверное, ему не везло в жизни, и он встречал только ужасных деловых крыс). Но потом, спохватившись, что неловко налегать на мои физические достоинства, перешел к делу.

То есть это я перешла к делу, когда мне надоело выслушивать, как я божественно хороша. А именно, спросила у него: могу ли я встретиться с Екатериной, и кто был последним духовником его сына.

— Не знаю, — признался он. — Наверное, это должна знать Катя. Поговорите с ней. Я не одобрял увлечения моего сына религией… Видите ли, Таня, мы воспитывались в духе атеизма. Нам эти ваши духовные поиски не понятны…

Он глубоко вздохнул, отчего мне сразу стало как-то неудобно за все поколение, пытающееся найти смысл жизни. Впрочем, я не была уверена, что Леонид Иванович хотел осудить нас.

— Хорошо, я поговорю с ней.

Леонид Иванович записал мне Катин адрес и, уже прощаясь, тактично спросил:

— Танюша, а деньги вам нужны?

— Пока нет, — пожала я плечами. — К Кате я проеду за свой счет. А потом поговорим. Понимаете, Леонид Иванович, я не уверена, что это дело потребует от меня больших затрат. Секты, конечно, дело темное, но не темнее всего прочего… Надеюсь найти вашего сына дня через два максимум…

Он обрадовался.

— Правда?!

— Конечно. На вашем месте я бы прежде всего перестала волноваться. Все будет хорошо, можете мне поверить…

Он поверил. Пока я и сама себе верила.

Вылетел он от меня как на крыльях. А я опять набрала номер Ритки. Ох, до чего же она сейчас нужна!

Длинные гудки сказали мне, чтобы я отстала. Ритка была неизвестно где, и от этого становилось не по себе… Где Ритка?

Конечно, она могла поехать опять к Эдику. Нет, вряд ли. Ну а если Эдик объявился?

Ладно, решила я. Сейчас заеду к ней, потом к Катерине, а уж если Ритки дома не будет — поскольку я уже начала допускать возможность, что у нее просто сломался телефон, — тогда рвану к Эдику.

Но сначала спрошу-ка, что думают по этому поводу «кости».

Достав их из кисета, я посмотрела на их округлые тельца и вопросила:

— Ну? И что это за исчезновения вокруг меня? Обнаружился новенький Бермудский треугольник?

«16+26+3».

«Впереди бурные, беспокойные времена. Пусть неприемлемые для вас явления не оскорбляют вас, а только дают толчок к самосовершенствованию».

Так-с. Ну, что касается «бурных и беспокойных времен», у меня они и позади такие же. А если посчитать «неприемлемыми» таинственные исчезновения, то они меня, в принципе, не оскорбляют. Они меня удивляют. Поэтому думаю, что и с самосовершенствованием все выйдет тип-топ.

— Теперь поговорим о Ритке. Куда она запропастилась? — спросила я снова, кинув «кости».

«31+9+20».

«Вы получите печальное известие о близком вам человеке, который в данный момент отсутствует».

У меня перехватило дыхание. Что?!

— Вы что, с ума сошли? — прошипела я, с ужасом глядя на «кости». Ритка?

Я еще раз бросила «кости». Наверное, ошибаются? Или я что-то не понимаю?

— Ритка? — шепотом спросила я.

«33+19+8».

«Вас ожидает чья-то ранняя смерть».

Больше я спрашивать ни о чем не стала. Схватив кисет и накинув куртку, я выскочила на улицу.

Первым делом я решила ехать именно к Ритке.