Кровь на палубе - Иван Любенко

Басурманский толмач по-русски изъяснялся без акцента. Он задавал казачке какие-то вопросы, после которых девушка стыдливо опускала глаза и заливалась густой краской. Прислушавшись, Капитон понял, что речь идет о ее девственности. Судя по всему, бабка по приказанию Джамала накануне лично убедилась в ее невинности и потому цена пленницы сегодня утром значительно увеличилась, отчего возмущению турка не было предела. Он тряс перед глазами горца каким-то свитком. Как выяснилось, это был специальный патент, выданный ему великим визирем. Айдын-бей – так звали чужестранца – давно промышлял в черкесских аулах, покупая красавиц для гаремов. Юные черкешенки и казачки – самый желанный товар для торговца красотой. И если русские попадали в одалиски насильно, то черкешенки по собственной воле соглашались стать многочисленными женами высокочтимых вельмож блистательной Порты. И в этом они не видели ничего постыдного. Турки и черкесы – единоверцы и союзники против кровного врага – России. По мусульманским обычаям девушка выдается замуж за калым, то есть выкуп, выплачиваемый ее отцу или тому человеку, который ее воспитывал. Именно поэтому многие из черкешенок сами мечтали избавиться от ужасающей бедности и пожить в роскоши, попав если уж не в сераль самого султана, то хотя бы в покои великого визиря или гарем состоятельного паши, где им без особого труда удавалось занимать привилегированное положение. Продавать черкесы могли только пленниц, да и то – покупателям-мусульманам. Представить, что горец отдаст черкешенку «гяурам», было невозможно. Известны случаи, когда абреки убивали землячек, боясь, что они окажутся в руках презренных «свиноедов» и тем самым будут осквернены.

Другим желанным товаром для развращенных последователей Магомета были красивые мальчики. Их принудительно оскопляли, и только после этого они становились товаром. На рынках такие рабы стоили уже вдвое дороже обычных, ведь столь болезненные операции могли перенести далеко не все. Выжившие переходили в разряд гаремных евнухов. Часть детей предназначалась для противоестественных плотских утех и содержалась в домах великосветских вельмож не только в Турции, но и в Египте, Алжире и Марокко. И лишь небольшое количество малышей отдавалось в знатные турецкие семьи, где они принимали ислам и получали духовное образование. Многие из них становились потом довольно известными государственными и религиозными деятелями, но таких примеров было очень мало.

Торг тем временем продолжался, и вскоре из сарая вывели Капитона и Семена. Завидев сестру, мальчик кинулся к ней. Люба прижала братишку к себе и разрыдалась. Недовольный женскими слезами Джамал что-то крикнул старухе, и та, схватив ребенка, увела его. Указав на Капитона, черкес стал о чем-то рассказывать турку, и тот оценивающе, будто выбирая жеребца, начал разглядывать юного казака. Он хотел потрогать его мускулы, но встретился с таким уничтожающим взглядом, что тотчас же отдернул руку назад, словно боясь обжечься.

– Шейтан! – вскричал Айдын-бей и разразился длинной тирадой. К Русанову приблизился переводчик:

– Мой господин считает, что в тебе поселился дьявол и ты готов прикончить любого из нас при первой же возможности… поэтому тебя проще убить, чем везти на невольничий рынок в Анапу. К тому же, как сказал твой хозяин, ты уже отправил к Аллаху трех его джигитов… Если бы ты родился в горах, то с тебя мог бы получиться хороший абрек! Но послушай, парень, мой тебе совет, – заговорил бородатый толмач благожелательным тоном, – прими ислам, и тогда ты не только сохранишь жизнь, но и заживешь безбедно… В Египте набирают гвардию в отряды мамлюков. Там нужны крепкие юноши. Соглашайся, я ведь тебе добра желаю!

– А ты из наших? – Капитон уставился на доброжелателя и, не получив ответа, добавил: – Поступил лопух на службу к заднице… ну и как? Нравится?

Переводчик с обиженным видом обратился к Джамалу, и тот неожиданно выхватил плетку и принялся стегать юношу. Удары сыпались один за другим, и казалось, им не будет конца… «Только бы не высекли глаза», – сверлила казака одна и та же мысль. Он стоял на месте не шелохнувшись, пока не потерял сознание.

Семена и Любашу Айдын-бей увез в тот же день. Капитон остался. Два дня он пролежал на животе, не в силах пошевелиться. Его спина представляла кровавое, испещренное ранами месиво. На третий день в аул пригнали захваченных юношей разных национальностей, закованных в деревянные колодки: русские, грузины, татары, армяне и ногайцы. За ними привели пленных солдат. Уставшие, грязные, голодные, но не сломленные православные воины шли друг за другом, соединенные одной длинной цепью. Капитона заковали и присоединили к общей массе. Утром длинную вереницу невольников погнали через перевал. Минуло пять дней, и показалось море, но до него добрались немногие счастливцы. Среди них оказался и Русанов.

V

Весь восточный берег Черного моря был населен двумя совершенно разными племенами: от Анапы до реки Саше жили натухайцы, хегаки и шапсуги, в сущности являющиеся все теми же черкесами, а от Саше до устья Ингура морской берег занимали абазинцы, именующеи себя «абсасуа». Несмотря на то что невольников вели по землям родственных народов, все равно за проход по их территории одни горцы платили дань другим. Бывало, что разбойники одного черкесского племени захватывали горцев соседнего аула и продавали в рабство. И могло статься так, что абрек, полонивший русского землепашца и поменявший его на порох и соль, на другой день оказывался рядом с ним и тоже гремел колодками. Дикие народы – странные обычаи.

Не так давно правитель Анапы Ферах Али-паша заключил с черкесами союзный договор. Большинство соседних племен приняло ислам, и теперь они освобождались от налогов и платили только десятину в казну. Мудрый паша пошел еще дальше: он начал выплачивать черкесским вождям часть таможенных сборов, и тогда горцы поклялись ему в верности. Старая вражда между турками и черкесами прекратилась. Воцарился мир, и оживилась торговля. Вокруг зазеленели поля, расцвели сады и раскинулись огороды. Так Турция обрела союзников в борьбе с Россией, и крепость Анапа стала ключом к азиатским берегам Черного моря.

Ветряные мельницы, разбросанные по окрестным прибрежным полям, подхватывали соленый морской ветер и, подражая птицам, махали огромными крыльями, заранее зная, что им никогда не взлететь. По узкой каменистой тропе вереница невольников приближалась к Анапской твердыне. Им были хорошо видны неприступные скалистые берега, защищавшие цитадель. А светлая морская отмель преграждала проход неприятельским кораблям. Высота крепостных стен, ограждавших город с суши, достигала не меньше восьми саженей, а протяженность – почти три версты. Бастионы соединялись куртинами. Проект фортеции выполнил турецкий инженер Хусейн-ага, но возводили это грандиозное сооружение под присмотром опытных французских инженеров.

Под конвоем черкесов пленники миновали откидной мост, переброшенный через глубокий ров шириной никак не меньше восьми саженей. Подняв голову, Капитон разглядел жерла пушек, прикрывавших подступы к воротам. В случае длительной осады неприятеля жители Анапы не испытали бы жажды – на территории прибрежного города было устроено множество колодцев с чистой и свежей водой.

Но сам город произвел на Русанова далеко не лучшее впечатление. Невзрачные низенькие жилища располагались беспорядочно, словно выбравшиеся на поверхность грибы после дождя; улицы представляли собой ломаное пространство между стенами каменных, частью кирпичных, а в основном турлучных построек, в которых ютились переселенцы из Тамани и Трапезунда. Лишь одно мусульманское правило соблюдалось свято: на стенах домов, обращенных к дороге, отсутствовали окна, а там, где они все-таки прорезались, высились плотные каменные заборы. Кривые и извилистые, как весенние ручьи, переулки были настолько узки, что по ним не смогли бы разминуться два всадника. В противовес убогим жилищам простолюдинов высились государственные здания из белого камня с изысканной и в то же время строгой красотой: таможня, дворец паши, зимние казармы для янычар. Даже бани были сложены из цельного камня – такого же, как и стены крепости. А что уж говорить о мечетях! Стройные минареты взвивались в небо, как сосны на горных вершинах. Их величественная красота завораживала паренька из казачьей станицы. Откуда ему было знать, что лучезарный Абдул-Гамид I отводил Анапе роль своеобразного форпоста мусульманской религии на Северном Кавказе и потому на месте древнегреческих храмов Горгиппии приказал возвести духовную библиотеку и три мечети с минаретами. Конечно, они были выше деревянной ставропольской церквушки. «Но разве в этом дело?» – мысленно задался вопросом юноша.