Меньшее зло - Юлий Дубов

— Она любит цветы?

— Ну уж точно не георгины. Это способ поиздеваться над навязчивым собеседником. Я слышал, что она последнее время здорово прикладывается… — Карнович пошевелил пальцами у горла. — Но вы на это особо не рассчитывайте, в «Инфокар» вообще болтунов не берут, а на таком уровне это просто исключено. Ну что, пошли знакомиться?

С любительницей георгинов сидел актёр, фильм с участием которого Дженни как-то видела по телевизору и тогда ещё подумала, что он идеально подходит для роли Фигаро. Но в этом фильме он был ещё совсем мальчишкой, от которого сейчас сохранились только живые карие глаза и разлетающиеся длинные волосы над бледным лбом, перечёркнутым двумя глубокими морщинами.

Карнович раскатисто хохотал, разводил руками, рассказал старый и несмешной анекдот, потом по-приятельски обнял актёра и увёл к бару, оставив женщин наедине.

Спутница актёра достала из сумочки пудреницу, покрутила в руках, положила на стол и потянулась к сигаретам.

— Надеюсь, вас дым не побеспокоит? — безразлично осведомилась она. — Все собираюсь бросить курить, но не получается. А вы не курите?

— Сейчас нет, — ответила Дженни, лихорадочно обдумывая начало разговора. — Раньше курила, в университете.

— А вы какой университет заканчивали?

— Беркли. Калифорния. А вы?

— Вы хорошо говорите по-русски, почти без акцента, — заметила собеседница, проигнорировав вопрос. — Давно живёте в Москве?

— Недавно. Но у меня был жених, в его семье говорили по-русски.

Женщина рассеянно кивнула. Наступило молчание. Наконец Дженни решилась.

— Я знаю, что вас зовут Мария. И что вы работаете в «Инфокаре». У меня есть просьба. Мне очень нужно связаться с Платоном Михайловичем. Это очень важно. Исключительно.

— Платона Михайловича сейчас нет в Москве, — равнодушно ответила Мария. — Ещё некоторое время не будет, он в длительной поездке.

— На Кавказе?

— У меня нет такой информации. Его просто нет в Москве. Вы можете оставить свой телефон. Когда он вернётся, я ему передам, что вы хотели бы переговорить. А какое у вас дело? Он обязательно спросит. Интервью?

— Нет, — Дженни подбирала слова. — Понимаете, очень срочное дело, оно не может ждать. Я могу вам рассказать, но сначала вы мне ответьте. У вас есть надёжная связь с Платоном Михайловичем?

— То есть?

— Вы прекрасно понимаете, о чём речь. Чтобы можно было говорить на любую тему.

— Такой связи не существует в природе, — сообщила Мария. — Тем более в России. Тем более сейчас, когда все ищут террористов. Мы разговариваем по обычным телефонам. У нас секретов нет, и скрывать нам нечего. Если вы хотите мне что-то сообщить, сообщайте, а то сейчас наши кавалеры вернутся.

— С Платоном Михайловичем хочет встретиться один человек. Для него это вопрос жизни и смерти, поверьте, я не преувеличиваю. Скажите, вам знакомо имя — Корецкий?

— Знаете, у меня вообще-то неважная память. На имена особенно. Интересная, кстати, особенность психики. Вот запахи запоминаю прекрасно. У меня есть подруга. Я могу точно воспроизвести все моменты, когда она меняла духи. У неё это всегда почему-то совпадало с очередной переменой в личной жизни, так что я всех её любовников ассоциирую с определёнными ароматами. Скажем, мужчина под кодовым именем «Принцесса де Бурбон»… Смешно, не правда ли?… Или…

Дженни поняла, что в этот раз будет прочитана лекция о парфюмерии.

— Подождите, — сказала она. — Подождите. Мне Карнович успел рассказать про георгины. Про духи не надо. Давайте сделаем так. Я сейчас немного поговорю, вовсе не с вами, а просто глядя в окно. А через два часа вы мне позвоните. Вот номер моего мобильного телефона. И я буду готова разговаривать про духи или про что угодно. Если не позвоните, значит — не позвоните.

Мария неопределённо пожала плечами и отвернулась к окну. Дженни начала говорить.

— Некоторое время назад у вашей фирмы «Инфокар» были серьёзные проблемы со спецслужбами. Тогда про это писали во всех газетах. Итак, был человек, его фамилия — Корецкий…

— Вы знаете, я что-то ничего не понимаю, — перебила её Мария. — Кстати, я совсем забыла, мне нужно позвонить, а записная книжка осталась в машине. Не хотите выйти со мной на минутку?

Бывшая любовница и нынешнее доверенное лицо олигарха передвигалась по Москве на обшарпанных красных «Жигулях», в которых на переднем сиденье находились двое и с увлечением слушали Вилли Токарева, гремевшего на весь бульвар из открытого окна машины.

Мария нагнулась и что-то негромко сказала. Сидевший справа, бритый наголо, неторопливо вылез из автомобиля, уступил Марии своё место. Потом открыл заднюю дверь, сделал Дженни приглашающий жест и забрался следом за ней.

— Сумочку водителю передайте, — приказал он. — А сами коленочками на сиденье и ручки вперёд протяните. Быстренько, быстренько. Порядок, — доложил он переднему сиденью, завершив обыск, — чистая. У тебя, — это водителю, — как? Нормально? Марь Андревна, едем куда или что?

— Сумку верните, — распорядилась Мария. — Дженни, вы на меня не обижайтесь, я просто очень нервничаю, когда слышу такие слова. Про всякие службы и так далее. Совершенно теряюсь. Пойдёмте обратно. Я сигареты на столе забыла. Да и мужчины ждут.

— Интересная у вас фирма, — иронично сказала Дженни, когда они снова оказались за столом и Мария закурила очередную сигарету. — Меня Карнович предупреждал. А я считала, что он все выдумал.

— К фирме, — сообщила Мария, — все это никакого отношения не имеет. Просто у меня нервная система плохая. Свои тараканы… Вот дадут отпуск, поеду в Крым. Знаете, посидеть вечером у моря… Помните, как у Бродского? «Я сижу в своём саду, горит светильник…» Как там дальше?… «Вместо слабых мира этого и сильных — лишь согласное гуденье насекомых…»

— Я могу говорить дальше?

— Как угодно.

— Корецкий. Он курировал все фирмы группы «Даймокх». Он с вами серьёзно воевал. У вас многих убили — про это тоже писали в газетах. Я некоторые фамилии помню. Господин Кирсанов, господин Цейтлин…

— Не надо, прошу вас. Поверьте, это очень больная тема. Если не хотите, чтобы я прямо сейчас разревелась, перестаньте немедленно.

— Потом погиб Корецкий. Хозяина «Даймокх» зарезали прямо в самолёте. Вы про это слышали?

— Нет, знаете ли. Ужасные истории какие-то. Я этого не люблю.

— А я про это больше и не буду. Семья погибшего решила передать свой бизнес одному человеку, на время, пока все не уляжется. И передали. Но этот бизнес — он очень специальный. Там часть действительно принадлежит семье, а всё остальное только за ней числится, а на самом деле контролируется Корецким.

— Вы сказали, что он погиб. Я что-то совсем запуталась.

— Да, погиб. Не Корецким, конечно, а спецслужбами, как он тогда организовал, в самом начале.