Голдфингер - Ян Ланкастер Флеминг

– Ему крупно повезло, что я не служу в агентстве Пинкертона или в полиции Майами, – прокомментировал Бонд.

Девушка пожала плечами.

– О, его бы это нисколько не взволновало. Он бы вас попросту купил. Он может купить кого угодно. Перед золотом никто не устоит.

– Что вы имеете в виду?

– Он всегда возит с собой золото на миллион долларов. Когда он проходит таможню, то просто обвязывается поясом с золотыми монетами или провозит его в виде тонких пластин, спрятанных на дне и по боковинам чемоданов. На самом деле это просто чемоданы из чистого золота, обтянутого кожей.

– В таком случае они должны весить тонну.

– Он всегда ездит на машине со специальными рессорами. А его шофер – настоящий силач, он и таскает чемоданы, никто другой к ним не притрагивается.

– Зачем он возит с собой столько золота?

– На всякий случай. Вдруг понадобится. Он прекрасно знает, что за золото можно купить все, что пожелаешь. И потом, он просто любит золото, действительно любит, как некоторые любят драгоценности, марки или, – тут она лукаво улыбнулась, – женщин.

– А вас он любит? – Бонд улыбнулся в ответ.

Девушка вспыхнула и с оскорбленным видом произнесла:

– Конечно, нет! – И продолжила уже более спокойным тоном: – Вы, конечно, можете думать что угодно, но он действительно меня не любит. То есть, я хочу сказать, ему, наверное, нравится, что окружающие думают, что мы... что я... словом, что это любовь и все такое... ну, вы понимаете... Он не очень-то привлекателен, и, я думаю, это просто вопрос, ну, гордости, что ли, или что-то в этом роде.

– Понятно. Выходит, вы что-то вроде секретаря?

– Компаньонка, – поправила она. – Мне не нужно печатать и все такое прочее.

Внезапно она закрыла себе рот ладошкой.

– Ой, я не должна была вам всего этого рассказывать! Но вы ведь не скажете ему? Не скажете? А то он меня выгонит, – глаза ее снова наполнились ужасом, – или еще что-нибудь со мной сделает. Я не знаю, на что он способен. Это человек, который может сделать все что угодно...

– Конечно, я ему не скажу. Только объясните мне, почему вы это делаете? Это ведь для вас тоже не самый подходящий вариант?

– Сто фунтов в неделю и все остальное, – кисло ответила девушка, обведя рукой комнату, – с неба не каждый день падают. Я экономлю, когда скоплю достаточную сумму, уйду.

Вряд ли Голдфингер позволит ей так просто уйти, подумал Бонд. Она слишком много знает. Он окинул взглядом красивое личико и великолепную фигуру девушки. Возможно, она и не подозревает, что, прельстившись деньгами и комфортом и связавшись с этим человеком, она попала в очень скверный переплет.

Девушка явно нервничала.

– Кажется, я одета не вполне подобающим образом, – смущенно засмеялась она. – Можно, я пойду накину на себя что-нибудь более подходящее?

Бонд не был уверен, что девушке можно доверять, ведь не он же платил ей сто фунтов в неделю, поэтому решил не отпускать ее.

– Вы великолепно выглядите. Не менее респектабельно, чем вся эта публика возле бассейна. И вообще, – он потянулся, – пора заняться мистером Голдфингером.

Все это время Бонд периодически поглядывал на игроков, сидевших внизу. Казалось, все шло, как обычно. Бонд посмотрел в бинокль. Сейчас Дюпон выглядел совершенно другим человеком: движения его стали уверенными, лицо оживилось. Он бросил на стол кучу карт – полную канасту по королям. Бонд подрегулировал бинокль, чтобы лучше видеть Голдфингера.

Выражение крупного кирпично-красного лица было невозмутимым и отсутствующим. Мистер Голдфингер терпеливо ждал, когда условия снова станут благоприятными. Он поправил слуховой аппарат, плотнее прижав его к уху, готовый слушать.

Бонд отодвинулся от бинокля.

– Симпатичный аппаратик, – отметил он. – На какой частоте работаете?

– Он говорил, но я забыла.

Девушка возвела глаза к небу.

– Семьдесят чего-то там, кажется, мега... не помню.

– Мегагерц. Возможно. Однако удивительно, что ваши переговоры не перебиваются переговорами таксистов и полицейских. Должно быть, очень точная настройка, – Бонд ухмыльнулся. – Ну что же, все, кажется, в порядке? Тогда приступим.

Внезапно девушка шагнула вперед и положила руку ему на плечо. На среднем пальце сверкало золотое кольцо – две руки, держащие золотое сердце. Со слезами в голосе она спросила:

– А это обязательно? Почему бы вам не оставить его в покое? Я не знаю, что он со мной за это сделает. Пожалуйста...

Она запнулась, затем, вспыхнув, как кумач, продолжила:

– И вы мне нравитесь. Я давно не видела таких мужчин, как вы. Может быть, вы сможете здесь задержаться? – глаза ее не отрывались от пола. – Если вы оставите его в покое, я... – и скороговоркой, – сделаю все, что вы захотите.

Бонд улыбнулся, сняв руку девушки со своего плеча и сжав ее в ладони:

– Мне очень жаль, но мне заплатили за эту работу, и я должен довести дело до конца. Да и потом, я просто хочу это сделать, – голос Бонда был совершенно ровным. – Давно пора кому-нибудь поставить мистера Голдфингера на место. Готовы?

Не дожидаясь ответа, он склонился к биноклю, по-прежнему направленному на Голдфингера. Внимательно глядя на круглую физиономию, он нашарил рукой микрофон и включил его.

Должно быть, в слуховом аппарате возникли какие-то шумы, потому что Голдфингер, не меняя выражения, медленно поднял лицо к небу и опустил, как бы благословляя.

Бонд голосом спокойным, но наполненным скрытой угрозы, произнес в микрофон:

– Слушайте меня, Голдфингер.

Он замолчал, ожидая реакции. Нисколько не меняясь в лице, Голдфингер легким кивком как бы подтвердил готовность слушать, не отрывая при этом глаз от карт.

– Говорит Джеймс Бонд. Помните такого? Так вот, игра закончена, пришло время расплаты. У меня есть фотография, на которой запечатлены блондинка, бинокль, микрофон, вы и ваш слуховой аппарат. Она не попадет ни в ФБР, ни в Скотленд-Ярд, если вы точно выполните то, что я вам скажу. Кивните, если поняли.

Лицо Голдфингера оставалось безмятежным. Большая круглая голова медленно качнулась вниз и вверх.

– Положите карты на стол рубашкой вниз.

Руки опустились, и карты посыпались на стол.

– Теперь возьмите вашу чековую книжку и выпишите чек на пятьдесят тысяч долларов из расчета тридцать пять тысяч, что вы отобрали у мистера Дюпона, десять тысяч мне и еще пять тысяч мистеру Дюпону в качестве компенсации морального ущерба и потери времени.

Бонд проследил за выполнением указаний, глянул на Дюпона, сидевшего с выпученными в немом изумлении глазами. Голдфингер медленно оторвал чек и подписал его.