Правило крысолова - Нина Васина

– Вы очень жестоки к женщинам вашей семьи, – решила поучаствовать в обсуждении Лада. Она говорила медленно, тщательно выговаривая слова и наделяя каждое определенным смысловым оттенком. При слове «вашей» она понизила голос почти до шепота, обвела присутствующих напряженным взглядом, после чего пригасила его опущенными ресницами. – Вопрос о детях Ханны нужно так или иначе решать. Если я не ошибаюсь, ваша дочь Мария не собирается вообще говорить на эту тему. Понимаете, почему? Потому что предполагается, что ее бывший муж, из-за которого, она, кстати, до сих пор, как и Марина из-за Максима, продолжает испытывать душевное волнение…

– Я не испытываю душевного волнения! – возмутилась мама. – Я хочу справедливости!

– Предполагается, – продолжила Лада, – что ее бывший муж, из-за которого она до сих пор испытывает сильную потребность в справедливости, не имел с Ханной общего ребенка. А Марина уверена, что ее бывший муж является отцом Лоры. Что плохого в том, что она хочет взять на воспитание дочку своего бывшего мужа, чтобы в результате их семья воссоединилась?

– Детей двое, – просто ответила бабушка.

– Вот именно, – кивнула Лада. – Миша ушел, когда наши дочери были маленькие. Он всегда помогал нам, как мог, и не терял с ними связи. Я объяснила девочкам, что папа умер, но у него остался сын…

– У Ханны остались двое детей, – опять вступила бабушка.

– Но у Миши – сын. И со своей стороны я хочу заверить вашу семью, что ему в моей семье гарантируется уважительное отношение и комфорт.

– Ха! – громко сказала Ксения и добавила с расстановкой: – Ха-ха! А скажи мне, гарант уважения и комфорта, не ты ли предпочитаешь всем мерам воспитания физическое наказание?

– Что она говорит? – пролепетала Марина. – Я ничего не понимаю!

– А вас совершенно не касаются мои методы воспитания детей. И я не понимаю, с чего это вы решили меня критиковать? – У Лады от возмущения покраснели скулы и уши. – Вы достигли весьма преклонного возраста, чтобы участвовать в обсуждении устройства детей, и не обладаете достаточной информацией о моих методах воспитания.

– Обладаю, – возразила Ксения, допив вино и наливая себе еще. – Обладаю и тем и другим. И возрастом, и информацией. Мы почти каждую неделю встречались с Ханной и ее новым мужем, то есть твоим старым, в кафе и с удовольствием сплетничали. Твой муж тогда только что привязал к себе Ханну штампом в паспорте и был рад и горд до павлиньего крика. Он еще ходил с нею везде и с удовольствием участвовал в обсуждении общих знакомых. Пока Ханна не забеременела. Я думаю, вид ее растущего живота привел Латова в ужас. Вероятно, он вспомнил тебя и те самые педагогические особенности твоего индивидуального воспитания детей, замешанные на садизме, потому что…

– Заткнитесь, – приказала Лада.

– Ведь ты убеждала его не вмешиваться, так как девочек воспитывает мать, а мальчиков – отец. Положа руку на сердце, если бы сейчас здесь был Латов, отдал бы он тебе своего сына?

В этом месте по традициям дома Лада должна была вскочить и наброситься на жену дедушки Пита (у меня не поворачивается язык называть бабушкой Ксению – доктора математических наук в черном платье от Калле и коротком красном болеро с тонкой вышивкой). Конечно, высокая («мосластая» – как говорит бабушка) Ксения запросто справилась бы с изящной маленькой Ладой, но та и не думала вскакивать, кричать, замахиваться стульями. Она откинулась на спинку стула и рассматривала Ксению, как доисторического питекантропа, каким-то чудом поместившегося в комнате, закинула ногу на ногу, обнаружив на бедре ажурную перевязь резинки чулка, покачала туфелькой с тонким длинным каблуком и прикусила нижнюю губу.

– Я возьму себе сына Латова, – заявила Лада после минутного обдумывания. – Девочкам не хватает мужского общества. Они с удовольствием поучаствуют в его воспитании и образовании. Где я могу найти мальчика?

Лада посмотрела на бабушку. Бабушка посмотрела на меня. Я забеспокоилась. Не нравится мне этот задумчивый взгляд. Я совершенно не имела понятия, где и почему Ханна уже несколько лет прятала детей.

– Да! – обрадовалась Марина. – Где дети? Я тоже… Мы с Максом съездим и заберем Лору.

– То-то тебе будет подарочек на старости лет! – захихикала мама.

Я пригляделась повнимательнее. Точно. Ее развезло.

– Ксения, – вдруг проговорила бабушка, и так значительно, что все замолчали. – Ты что думаешь?

– Дождалась! – хмыкнула Ксения. – Неужели ты со мной советуешься, всезнающая и все умеющая сестра моего бывшего мужа?!

– Я не советуюсь. Я спрашиваю, что ты думаешь насчет детей. Их двое.

– Это смешно! – фыркнула Лада. – Ей по возрасту никто не позволит!

– Что тут думать? – пожала плечами Ксения. – Конечно, детей двое. Конечно, их нужно брать только вместе. Но я не знаю, сколько мне осталось. Лору, может, и доведу, а вот Антона…

– Да как же вы можете?! – заверещала Марина, вскочила, заметалась по комнате и вдруг бросилась перед сидящей бабушкой на колени. – Она! Она… Женщинам нетрадиционной ориентации, понимаете, им нельзя воспитывать детей! Она затравила меня, она разрушила мою семью, она практически подложила Ханну в постель своему сыну! Она!.. А потому что племянница ей очень нравилась! Вы бы слышали, как они смеются по утрам, эти их завтраки – две полуголые женщины в полпятого утра с кофейником на балконе! А полнолуния?! О, эти полнолуния! Жильцы верхних этажей дважды вызывали милицию, потому что они лазили на крышу и выли там – дама преклонного возраста, профессор, и взбесившаяся эротоманка!

– Мы пели, – спокойно заметила Ксения, закуривая.

– Дай-ка и мне сигаретку, – вдруг попросила бабушка.

– Иди сюда, – похлопал себя по ноге дядя Макс. Дождался, пока Марина неуверенно поднимется с колен, подойдет, виновато потупившись. Поднял одной рукой ее лицо за подбородок вверх, а другой залепил сильную пощечину.

– Прекрати обсуждать личные привязанности моей матери, сколько раз говорить. – Он дернул первую жену за руку, усаживая рядом с собой.

– И мне еще говорят здесь о садизме?! – воскликнула Лада.

Ксения затянулась, подошла к бабушке и отдала ей раскуренную сигарету. Я допила сок из бокала и разгрызла не растаявший кусочек льда. Дедушка Пит погрозил Максу пальцем. Мама открыла рот и сильно сжала руку отца. Он выдернул руку и подул на следы от ее ногтей.

– Что вы добавляете в сок? – спросил инспектор Ладушкин, восхищенно поцокав языком.

– Мария, я забыла, сколько у тебя комнат? – спросила бабушка.

– А? Что?… – Мама таращит глаза. Она ничего не понимает.

– Я спросила, сколько у тебя комнат.

– Три. Да, три, – кивнула мама.

– Хорошо. Я хочу кое-что сказать. Прошу отнестись к моим словам с вниманием, потому что я устала. Скажу и пойду отдыхать. Так что не переспрашивайте и не начинайте громких потасовок. Дети Ханны – брат и сестра. Мальчик и девочка. Они всегда росли вместе. Никто их не разлучит. Есть предложения о дальнейшей совместной судьбе детей? Совместной, – повторила бабушка.