Любимый незнакомец - Эми Хармон

– Ты спрашиваешь у меня, нужно ли тебе – по моему мнению – привлечь к делу этого Суини? – мрачно поинтересовался Мэлоун.

– Да. Ровно об этом я и спрашиваю.

– Ты обязан это сделать. Не мне говорить тебе об этом, Несс.

Элиот сник, ткнулся лбом в рулевое колесо и надолго застыл в этой позе, а потом шумно вдохнул, словно решился. Поднял голову, повернулся и взглянул на Мэлоуна. Казалось, ему стало гораздо легче.

– Знаешь, я рад, что ты так считаешь. Потому что прямо сейчас доктор Фрэнсис Суини спит в номере люкс гостиницы «Кливленд». В ночь на вторник он упился до полного беспамятства в баре в Ревущей Трети. С самого бала за ним следил мой агент. Вчера рано утром мы забрали этого говнюка из бара. Он до сих пор дрыхнет и все никак не очухается.

Мэлоун почувствовал, как у него от изумления раскрылся рот.

Несс протянул руку и вернул его нижнюю челюсть на обычное место.

– У меня в багажнике его пальто. Мне нужно, чтобы Дани на него взглянула. Если Суини и есть Мясник, я хочу это знать. Если это не он… мне надо выставить его из гостиницы, пока его чертова родня не сорвалась с цепи.

* * *

Мэлоун зашел в ателье и стал ждать, пока Дани обслужит покупателя. Она сменила чулки и застегнула все пуговицы на платье, но, едва увидев его, залилась краской, так что ее и без того красные щеки стали пунцовыми.

Старые тетушки пререкались в швейной мастерской, Маргарет наверняка хозяйничала наверху, но он все равно не собирался вносить пальто к себе в комнату, да даже просто переносить его за порог этого дома. Едва покупатель вышел, как Мэлоун щелкнул замком на двери и перевернул висевшую в окне табличку так, чтобы на ней значилось «Закрыто». Глаза у Дани расширились, она прикусила губу.

Он хмуро взглянул на нее, хотя внутри у него все сжималось от нежности.

– Дани, я не планирую взять вас силой прямо посреди магазина.

– Ясно. – В ее тоне слышалось разочарование.

– Элиот приехал. Он хочет, чтобы вы взглянули на одну вещь, – сказал он, но, не удержавшись, склонился к ней и быстро поцеловал в губы. Элиот может подождать еще пару секунд.

Она встала на цыпочки и поцеловала его в ответ. Он обвил ее руками за талию, и оба мгновенно воспламенились, но несколько мгновений спустя он, ошарашенный, обреченный, едва не лишившийся разума, уже выпустил ее из объятий и вытер ладонью рот, проверяя, не осталось ли на губах ее помады.

– Мне нужно, чтобы ты делал это всякий раз, когда увидишь меня, – сказала он и вложила ладонь в его руку. – Начиная с сегодняшнего дня.

– Хорошо, – ответил он. Да, Дани. Хорошо, Дани. Все, что попросишь, Дани.

– И другими вещами мы тоже займемся? – шепнула она, пока он вел ее за собой по коридору, к задней двери.

– Вряд ли я способен тебе отказать, – пробормотал он.

Мэлоун провел Дани в конюшню, где их встретил Элиот: он с надеждой смотрел на них, сунув руки в карманы. Пальто он вывернул наизнанку и набросил на старый манекен, чтобы Дани не пришлось его держать.

– Элиот, – поприветствовала его Дани.

– Дани.

– Что это? – спросила она, указывая на расшатанный от старости манекен.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали мне обо всем, что заметите на этом пальто. Возможно, это будет не слишком приятно, – коротко пояснил он, и она кивнула ему в знак согласия.

Она не стала спрашивать, кому принадлежало пальто или откуда оно взялось у Элиота, и ни словом не обмолвилась, уловив шедший от пальто отвратительный запах, но лишь брезгливо сморщила нос и мило поджала губы. Она подошла прямо к манекену. Мэлоун последовал за ней.

– Я встану прямо у вас за спиной. Но прошу, действуйте медленно. Осторожно. Договорились? – коротко проинструктировал он.

Она распрямила ладони, растопырила пальцы и провела ими по полам пальто, от подола до плеч.

– Это пальто человека по имени Фрэнсис Суини, – тут же сообщила она.

Мэлоун не сказал ей ни о Фрэнсисе Суини, ни о подозрениях Элиота. Он даже имени Суини не произносил и потому рассудил, что к этому выводу она явно пришла сама. Элиот шумно выдохнул, а у Мэлоуна внутри все скрутило.

– Да. Так и есть, – подтвердил он. – Но кто такой этот Фрэнсис Суини?

Дани прижала ладони к ткани, но пальцы ее беспрерывно сгибались и разгибались, словно она перебирала струны арфы.

– Он сам не знает, – ответила она. – Иногда он вообще не помнит. Ему нравится имя Фрэнк. Обычно его называют Фрэнком. Доктором Фрэнком.

Она опустила руки и отошла, прижалась к Мэлоуну.

– Больше не сможете? – спросил он.

– Мне просто нужно… сделать перерыв, – прошептала она.

– Дани, это тот самый доктор Фрэнк? – спросил Элиот. Ему не нужно было объяснять ей, кого он имел в виду.

Она снова принялась водить пальцами по материи. И через мгновение согласно кивнула:

– Да, это он. Я видела его на пальто Фло и на носках Андрасси. И на тех шторах. Тот же холод… и та же пустота.

– Дани, вы знаете имя Фрэнсиса Суини? – спросил Мэлоун. – Вы с ним раньше встречались?

– Не могу вспомнить. Имя кажется мне знакомым. В гардеробной на балу миссис Суини упоминала какого-то Фрэнсиса. Он как-то с ней связан?

– Да, связан, – мрачно ответил Элиот. – Не думаю, что мне следует вам объяснять, насколько это усложняет наше расследование.

Она кивнула, но Мэлоун не был уверен, что она и правда все поняла. Сейчас она вся сосредоточилась на материи.

– Что там еще? – спросил Мэлоун, желая поскорее с этим покончить. Поскорее увести Дани подальше от этого ужаса.

– Он холодный. И от этого пьет. Алкоголь его согревает. Когда он не пьет, его сводят с ума голоса. – Она вцепилась в пальто так же, как прежде в шторы. – Он Фрэнк, и Фрэнсис, и Суини, и доктор. И Роберт, и Реймонд, и Эдди, и Эд. И Карлос, и Чак, и Дуглас, и Дэвид. – Имена словно соскакивали у нее с языка.

Мэлоун накрыл ее руки своими.

– Все в порядке, Майкл, – успокоила она и подняла на него глаза. Она смотрела куда-то сквозь него, цвета радужки почти не было видно за донельзя расширившимися зрачками. – Я в порядке.

Он убрал руки, но остался стоять прямо у