Отель с темными окнами - Алексей Макеев

– А кроме клички, вы знаете что-то про убийцу своего сына? Имя, внешность?

– Да ничего я не знаю, – с досадой произнесла Ирина. – И это-то все с полунамеков, полуслов-полувзглядов узнавать пришлось. Напрямую о таком разве кто скажет.

– Тогда почему вы уверены, что все происходило именно так, а не иначе?

– Уж уверена, – упрямо уставившись в одну точку, проговорила Ирина. – Это вы, милиция, все сомневаетесь. И фамилии, и адреса вам сообщаешь, а вы все равно никак преступника найти не можете. А я уж знаю.

– И, руководствуясь этой уверенностью, вы ежедневно ездили с шилом на метро, в надежде когда-нибудь вонзить его в спину этого Крысы?

– Да.

– Но ведь вы, если я правильно понял, даже в глаза его не видели никогда. Как же вы собирались достичь своей тайной цели?

– Ничего. Это не беда, что не видела. Это и необязательно. Бог, он все видит. Я может, и не узнала бы никогда, а справедливость, она… справедливость бы все равно совершилась.

Переубеждать было бесполезно. Гуров понял, что перед ним человек, раз и навсегда определившийся со своей жизненной задачей, и что установку эту уже не изменить.

Зачитав Ирине протокол допроса, он попросил ее расписаться, после чего вызвал охранников, чтобы те увели арестованную.

В целом в деле было все ясно, безнадежный «глухарь» раскрыт, и, казалось, имелись все основания торжествовать и праздновать победу. Но, несмотря на это, праздничного настроения Лев не ощущал. Его не покидало чувство какой-то непонятной незавершенности, как будто он позабыл приобщить к делу некую важную и существенную улику.

В таком неопределенном настроении он поехал на доклад к Орлову.

– Ну что, хвастайся, – с довольной улыбкой встретил его генерал, уже зная, о чем пойдет речь. – Изловил маньяка?

– Эх, Петя! – вздохнул Гуров. – Маньяка-то я изловил. Только хвастаться мне тут, похоже, нечем.

– Как так? – удивился Орлов.

– А вот так. Баба эта, во-первых, психически абсолютно вменяемая. Озлобленная только. А во-вторых, у нее и самой там такая предыстория, что хоть новое уголовное дело открывай. У тебя в Свиблово никаких полезных контактов нет? Я бы хотел пару вопросов уточнить.

– В Свиблово? Надо подумать. А что за предыстория? Поделись.

– Оказывается, всю эту систему с шилом она не сама придумала. У нее около года назад сына точно так же убили. В электричке, как раз перед остановкой на «Рижской». Что называется, совпало.

– Вон оно как. А мотив? Или у нас снова маньяк?

– Да нет, здесь не маньяк, здесь, похоже, ребята вполне серьезные и продуманные. Сынок ее непутевый по молодости и неопытности в карточную мафию влез. Ну и проигрался, разумеется.

– Понятное дело. Молодых и неопытных для того туда и заманивают.

– Вот-вот. Долг на нем был, похоже, огромный, так что те посмотрели-посмотрели, да и самого его на кон поставили.

– И проиграли?

– Угадал. Но фишка даже не в этом. Она, эта Ирина, женщина, похоже, активная. К тому же – единственный сын. В общем, ждать милостей от природы она не стала, а начала наводить справки сама. Район-то знакомый, с детства там живет. С тем-другим повидалась, того-другого порасспросила и выяснила много интересного. Узнала и о самом этом факте, что парня на кон поставили, да и много еще чего.

– А именно?

– Во-первых, практически все имена. И кто притон держит, и кто передергивает в игре с новичками, и кто шилом сынка ее в спину ткнул.

– Даже это?

– Представь. Хотя «имена», это я, пожалуй, несколько преувеличил, там в основном клички. Но местным-то наверняка они все известны, так что за реальными именами, я думаю, дело не станет. Но и это еще не главное. А главное то, что все добытые сведения она изложила в официальном заявлении, которое и передала следователю, ведущему дело. Некоему Виктору Юрьевичу. А Виктор Юрьевич данные существенными не посчитал. В результате убийца до сих пор на свободе, притон процветает, а наша дама, затаив обиду на вселенскую несправедливость, выходит на тропу войны, чтобы по своему произволу вершить суд Линча.

– Вот оно что, – задумчиво проговорил генерал. – И правда, на целое уголовное дело набирается.

– И заметь, даже не на одно. Убийство и коррупция – две разные статьи. Да и фигуранты разные.

– Думаешь, этому Виктору Юрьевичу приплатили, чтобы он не посчитал данные «существенными»?

– Мне сложно говорить. Но сама Ирина в этом абсолютно уверена.

– И какой у нас план?

– Первый пункт – доложить уважаемому господину Зарубину о том, что убийца его сына уже за решеткой. Второй – вскользь намекнуть о том же не менее уважаемому господину Абрамову.

– Вот уж что сделаю с удовольствием, – плотоядно ухмыльнулся Орлов. – Даже, я бы сказал, с особым удовольствием.

– Главное, до извращений не доходи, – предостерег Лев. – Что касается третьего и всех прочих пунктов, тут, я думаю, нужно сосредоточиться на проверке данных, которые сообщила эта Ирина. Шутки шутками, а если в ее словах есть хоть доля правды, это действительно явный криминал. Причем со стороны должностных лиц, находящихся при исполнении. Нехорошо. Поэтому повторяю вопрос: есть ли у тебя какие-то контакты в Свиблово?

– Ты что-то во все время этого расследования только и делаешь, что контакты ищешь, – усмехнулся Орлов. – Свои не пробовал наладить?

– Да у меня пол-Москвы этих «своих». Но не могу же я иметь знакомых в каждом районе. Надо и на вашу со Стасом долю что-нибудь оставить.

– Спасибо, добрый наш. Только ты ведь знаешь, я с разной мелкой сошкой, типа, рядовых оперов, не общаюсь.

– Это уж само собой. Ты у нас, как штатный олимпиец, только с богами можешь на равных говорить.

– Вот именно, – ничуть не смущаясь, проговорил Орлов. – Если хочешь, я свяжусь с местным руководством, узнаю, с кем мой сотрудник может пообщаться по данному вопросу. А уж остальное – сам.

– Ладно, для общения, уж так и быть, сам подъеду.

– Уж потрудись, – в том ему отозвался Орлов, раскрывая лежавший на столе пухлый блокнот и просматривая записанные там телефоны. – Та-ак, где он у нас тут?.. Ага! Вот! Шалевич Геннадий Васильевич. Он-то нам и нужен.

Разговор с Геннадием Васильевичем оказался вполне результативным. Уже минут через двадцать Гуров ехал в Свиблово, имея при себе координаты некоего Евгения Сумского, местного опера, который, по утверждению Геннадия Васильевича, должен был знать в своем районе «всех и вся».

Евгений Сумский оказался бойким и быстроглазым молодым человеком, после трехминутного общения с которым возникало впечатление, что он действительно знает абсолютно все и абсолютно обо всех.

– Худой? Как же, конечно, знаю, – ощупывая Гурова своими быстрыми глазками, сказал он. – И самого его знаю, и притон его вполне известен.