Эфирное время - Полина Дашкова

– Вячеслав Иванович, вы много лет работали гравером вювелирном магазине – осторожно начал Иван, – почему вы сменили специальность?

Вопреки ожиданиям, больной никак не отреагировал на этотвопрос, он тяжело вздохнул, стал теребить угол наволочки, сворачивать тканьжгутом, накручивать на палец, и казалось, так сосредоточился на этом занятии,что позабыл о капитане.

– Вячеслав Иванович, вы устали?

– Не знаю, – Бутейко равнодушно пожал плечами, – наверное,устал. Но разве это кому-нибудь интересно? Я готов годами носить одни брюки,зимой и летом, я с радостью буду лелеять единственную пару ботинок,самостоятельно менять набойки, сшивать порванные шнурки. Я очень люблю сладкийчай с черными гренками, поджаренными на подсолнечном масле, правда, кашутерпеть не могу, особенно перловку, и не потому, что эта крупа самая дешевая,просто невкусно. Однако и перловку я готов есть ежедневно. Но спать и видетьего во сне, с пакетом на голове, с открытым ртом, растопыренными жуткимиглазами, я не могу.

– Подождите, Вячеслав Иванович, – осторожно, перебил егокапитан, – вы сказали, что не спите четырнадцать лет. Значит, все это – пакет,труп, Павел – было четырнадцать лет назад?

– Да. В восемьдесят пятом. В июне. Стояла страшная жара. Мыпроводили Артема в колхоз. Он закончил девятый. Их всем классом отправили вколхоз на картошку. А мы с Лелечкой собирались в Пярну, в отпуск. Я отрабатывалпоследний день перед отпуском. И тут он появился. Он пришел в магазин, долгокрутился у прилавка. Он не был похож на человека, который может купить что-либов ювелирном магазине. До закрытия оставалось десять минут, милиционер попросилего выйти. Он не возражал, не сказал ни слова. Когда он проходил мимо меня, язаметил, какое у него жалкое, потерянное лицо. А потом я увидел его на лавочкево дворе, напротив служебного входа. Он держал в зубах погасший окурок исмотрел в одну точку. Знаете, что заставило меня сесть рядом с ним? Жалость.Очень хорошее, чистое чувство. Я подумал, что он наводчик, его прислали кмагазину бандиты. Такое уже случалось. Перед тем как грабить, они посылают«шестерку», покрутиться, посмотреть, кто последним выходит и закрывает дверь, вкотором часу приезжают инкассаторы. Потом бедолагу-разведчика подставляют,сдают. Я, между прочим, всегда был хорошим, добрым человеком. Я многим помогал,даже с риском для себя. Но и, конечно, я не хотел, чтобы ограбили наш магазин.Я был не только добрым, но и честным.

Капитан заметил, что по щекам больного текут слезы, худыеплечи мелко вздрагивают.

– Может, вам воды налить? – спросил Иван.

– Не надо… – всхлипнул старик, – не могу больше ни пить, ниесть. Вы поймите, я очень хороший человек, у меня четыре благодарности втрудовой книжке. Попросите Лелю, пусть она покажет, просто чтобы вы знали,какой я человек. Я всем помогал, причем бескорыстно. На обувной фабрике я целыймесяц висел на Доске почета, и сын у меня известный журналист, – он уткнулсялицом в подушку, заплакал еще горше. Капитану ничего не оставалось, как позватьк нему медсестру.

* * *

Утром, за завтраком, Лидия Николаевна выразительно молчала,всем своим видом показывая, что не трогает сына, не мешает ему думать. Новсе-таки не выдержала.

– Между прочим, я вчера встретила Варю Богданову. Простоудивительно, только недавно мы с тобой говорили о ней, вот, что называется,легка на помине. Я смотрю, идет по коридору.

– По какому коридору?

– По коридору Университета искусств. Она стала совсемвзрослой, и такая красавица. Сразу узнала меня, спрашивала о тебе, просилапередать привет.

– Очень интересно. Как она поживает?

– Она живет с человеком, который годится ей в отцы. Емупятьдесят шесть, а ей всего лишь двадцать. Он крупный чиновник, оченьсостоятельный и влиятельный..

– Значит, Варя вышла замуж за пожилого состоятельного чиновника?– задумчиво спросил Илья Никитич. – Возможно, для нее это неплохой вариант.

– Илья, ты не понял. Она не замужем за этим человеком. Онипросто живут вместе.

– А в институт она поступила?

– Илюша, я ведь только что сказала, что встретила ее вУниверситете искусств, ты же знаешь, меня туда каждый год приглашают читатькурс лекций по художникам-символистам. Варя учится на втором курсе.

– Ну да, конечно. Но насколько я знаю, там обучение платное,и очень дорогое. Кто же платит за Варю?

– Ее сожитель. Фу, какое гадкое слово, – Лидия Николаевнапоморщилась, как от кислого. – Но иначе не скажешь. Любовник звучит еще гаже.Впрочем, если он оплачивает обучение, значит, относится к девочке серьезно,любит ее и обязательно женится, как порядочный человек.

– А он порядочный человек?

– Говорят, да. Кстати, ты, возможно, слышал о нем. МальцевДмитрий Владимирович, заместитель министра финансов, довольно известная фигура.Мне сказали, он много делает для Университета, хлопочет в мэрии, в Министерствекультуры, нашел спонсоров в Германии и в Америке. Вообще, отзывы о нем самыеположительные. Говорят, он неплохо образован.

– Кто говорит?

– Илья, что за ужасная манера – задавать вопрос, заранее зная,что ответ на него тебе совершенно не интересен? – нахмурилась Лидия Николаевна.

– Почему же? Мне очень интересно, от кого ты успела столькоузнать о заместителе министра финансов господине Мальцеве.

– От библиотекаря университета Екатерины Борисовны.

– Он что, пользуется университетской библиотекой? –усмехнулся Илья Никитич.

– Ты зря смеешься, Илюша. Редко, но пользуется. Заместительминистра интересуется историей, точнее, историей обрусевшей французской знати,которую приютила Екатерина Вторая во время французской революции.

– Он что, пытается выяснить свое родословное древо? Хочетстать членом дворянского собрания? Это сейчас модно, объявлять себяпотомственным князем или, на худой конец, графом.

– Да, Илюша, ты угадал, – улыбнулась Лидия Николаевна, –возможно, нашу Вареньку Богданову ждет большое будущее. Ей предстоит стать непросто женой богатого чиновника Мальцева, но графиней. Ее будущий муж попросилнайти для него все, что есть о роде графов Порье.