Шанхайский синдром - Цю Сяолун

– На вас поступил рапорт.

– Рапорт? На меня? – Чэнь тоже встал. – Что я натворил?

– В рапорте говорится о вашем буржуазно-декадентском разложении – как ни странно, вам вменяется в вину то же, что вы намерены предъявить У. Так, сообщается, что в ходе пребывания в Гуанчжоу вы были неразлучны с неким бизнесменом, обладающим сомнительной репутацией; вы ходили во всевозможные дорогие рестораны по три раза в день…

– Товарищ секретарь парткома, я знаю, о ком вы говорите. Речь ведь идет о господине Оуяне, не так ли? Да, он бизнесмен, ну и что такого? Сейчас правительство поощряет людей открывать собственное дело. Да, он пару раз угостил меня, но только потому, что он тоже пишет стихи.

– Я еще не закончил, – сказалЛи. – В рапорте также говорится, что вы посещали так называемый массажный салон.

– Ах вот оно что! Массажный салон! Да, я ходил туда, потому что мне нужно было найти Се Жун, свидетельницу, о которой я только что упомянул. Она там работает.

– Согласно копии чека из массажного салона, вы оплатили ей так называемый «полный набор услуг». Сотрудники общественной безопасности раздобыли копию чека; всем известно, что значит «полный набор» тамошних так называемых услуг!

Вот уже второй раз в течение одного дня при Чэне упоминали сотрудников общественной безопасности. Сначала директор Яо, теперь Ли. Один из отделов министерства общественной безопасности занимается как раз внутренними проверками; сотрудников этого отдела полицейские боятся как огня.

– Почему общественная безопасность вдруг заинтересовалась мной?

– Если вы не сделали ничего плохого, вам не нужно беспокоиться о том, что посреди ночи к вам в дверь постучит дьявол.

– Не представляю, как им удалось раздобыть копию чека из массажного салона. Такого чека нет даже у меня. Честно говоря, за меня заплатил господин Оуян. Я собирался встретиться со свидетельницей и даже не знал, где она работает. Что же касается «полного набора услуг»… Не знаю, что это означает для других. Я не воспользовался ни одной тамошней «услугой».

– Но зачем приходить к свидетельнице в салон? – спросил Ли, прикуривая очередную сигарету. – Вот мне, например, непонятно, почему вы не велели привести девушку в управление полиции Гуанчжоу для допроса. Так, во всяком случае, положено поступать по закону.

– Ну… я решил, что, если приду к ней, она будет откровеннее.

Старший инспектор Чэнь подумывал о том, чтобы отвести девушку в участок, но он ведь дал слово профессору Се, а кроме того, ему не хотелось подставлять Оуяна, которому он был многим обязан. И потом, секретарю парткома Ли, который живет в жилом комплексе для руководящих партийных работников в западной части улицы Хуайхайлу, невдомек, как боятся связываться с властями простые люди вроде Се Жун. Се не осмелилась бы давать показания против У в управлении полиции.

– Я пробыл в Гуанчжоу всего пять дней, – продолжал Чэнь. – Поскольку здесь у меня много дел, я не мог себе позволить не спеша расследовать убийство Гуань Хунъин обычным порядком. Да и сотрудники управления в Гуанчжоу слишком заняты; у них не было времени для того, чтобы помочь мне. У меня не оставалось другого выбора.

– В массажном салоне вы провели более двух часов наедине с девушкой. Потом вы повели ее в отель «Белый лебедь», где заказали отдельный кабинет. За ужин вы заплатили свыше пятисот юаней – больше вашего месячного жалованья. И это вы называете расследованием, товарищ старший инспектор Чэнь?!

Значит, за каждым шагом Чэня в Гуанчжоу следили. Он понял, что отпираться бесполезно. Секретарь парткома Ли прекрасно осведомлен о его поездке.

– Товарищ секретарь парткома Ли, у меня есть объяснение.

– В самом деле?

– Да. Я угостил девушку, чтобы заручиться ее поддержкой. Да, ужин дорого обошелся мне, но в Гуанчжоу все очень дорого. И кстати, за ужин я расплачивался из собственного кармана – своими деньгами, а не казенными.

– Угощать девушку из массажного салона! Вот настоящая щедрость!

– Товарищ секретарь парткома Ли, я ведь расследовал там убийство. Я решил найти подход к свидетельнице способом, который счел нужным и правильным. Кстати, почему за каждым моим шагом в Гуанчжоу так пристально следили?

– Ваши тамошние похождения, возможно, возбудили подозрения.

– Товарищ секретарь парткома, именно вы дали мне рекомендацию в партию. Если вы мне не доверяете, какой мне смысл оправдываться дальше?

– Я вам доверяю, товарищ старший инспектор Чэнь. Кстати, я заверил сотрудников общественной безопасности: все, что вы делали в Гуанчжоу, необходимо для расследования. Я даже сказал, что вы предварительно все обсудили со мной.

– Спасибо, товарищ секретарь парткома Ли! Вы столько делаете для меня с первых дней моей службы в управлении! Я очень вам признателен.

– Не стоит благодарности. – Ли покачал головой. – Я знаю, что вы все делаете правильно. В том числе и сейчас.

– Значит, нам нужно… – Чэнь неожиданно закашлялся и поспешно закрыл рот рукой, – продолжать следственные действия?

– Об этом даже не мечтайте. – Ли вздохнул и подался вперед. – На вас собирались подать официальную жалобу. Вот почему я как могу защищаю вас. Но вряд ли мне удастся многое для вас сделать.

Чэнь, который приподнялся было, снова упал на стул и, подняв голову, принялся рассматривать висевшие на стене фотографии – вехи долгого и непростого жизненного пути хозяина кабинета. Потом полез в карман за сигаретами. Заметив его жест, Ли протянул ему лежащий на столе портсигар.

– Со мной все кончено? – спросил Чэнь.

– Нет, если только вы не будете дразнить гусей. Пусть все остынут. Я пообещал им, что вы пока займетесь другими делами.

– Значит, расследование убийства Гуань придется приостановить?

– Да.

– Они не за теми охотятся! Надо искать улики на преступника, а они пытаются в чем-то уличить меня.

– Это не обычное убийство.

– Обычных убийств вообще не бывает.

Чэню показалось, что секретарь парткома слегка смутился.

– Наверное, в чем-то вы правы, но ведь у других имеется своя точка зрения, товарищ старший инспектор.

– Вот как?

– Вам когда-нибудь приходило в голову, какие последствия может иметь дело Гуань, – я имею в виду политические последствия?

– Какие-то последствия, безусловно, будут, – согласился Чэнь, поразмыслив с минуту.

– Некоторые полагают, что последствия будут весьма значительными, – заявил Ли.

Чэнь не стал ничего отвечать, понимая, что Ли еще не закончил.

– Самое главное сейчас – текущий политический момент. Нельзя забывать о сложностях переходного периода… Как по-вашему, способствует расследование укреплению светлого образа нашей партии? – Для вящего эффекта Ли немного выждал, а потом продолжал: – Кто вовлечен в дело? Всекитайская отличница труда и женатый «партийный сынок» – если, конечно, ваша версия подтвердится. Что подумает народ? Крушение всех идеалов! Хуже того, многие уже сейчас считают, будто такие «партийные детки» есть порождение нашей политической системы. Отсюда недалеко и до обвинения во всех нынешних бедах партийцев старшего поколения! Наверняка найдутся и такие, кто рад будет, воспользовавшись делом Гуань, порочить руководство партии и правительства. После прошлогодних событий на площади Тяньаньмэнь вера многих в социалистические идеалы и так поколеблена!