Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

— Тогда на машине? — с ходу предложил иной вариант Бугаец. — Сейчас выйдем на улицу, вскроем первую попавшуюся и…

— На трассе до Питера будет полсотни постов ДПС — минимум. На каком-нибудь обязательно тормознут.

— Да, это я что-то не дотумкал… Ну, тогда остается обратно поезд. — Зеча вопросительно посмотрел на приятеля, и тот пояснил: — С самолетом такой фортель не пройдет. А вот попробовать перед отправлением сунуть бабки проводнику и поехать без билетов — может и сработать.

— Бугай — ты гений! Не помнишь, во сколько уходит первый состав на Питер?

— В 7:10 утра.

— А сейчас у нас почти три. Отлично! Давай-ка собирайся.

— Так ведь рано еще?

— Просто поменяем точку. Переместимся в похожее заведение, но только поближе к вокзалу… Блин, да выкинь ты эти пирожки! Они уже вонять начали.

— Не воняют, а пахнут, — проворчал Бугаец, пряча недоеденные трофеи обратно в пакет. — Нормальные пирожки. С рыбой…

* * *

…Закончив телефонный разговор с Зечей, Ольга взялась привести себя в подобие порядка. Как минимум, смыть с лица кошмары пережитых последних часов. Пока она умывалась, влюбленная парочка, вволю натискавшись, но так и не решившись заняться ЭТИМ при посторонних, покинула туалет. Прилепина невольно скосила глаза и увидела, что дамская сумочка, позабытая, так и осталась лежать в раковине.

Решение возникло стихийно: схватив сумку, Ольга кинулась к двери, закрылась изнутри и начала торопливо рыться в содержимом. Помимо стандартного дамского набора, в сумочке обнаружились кошелек и паспорт на имя жительницы Мурманска Соболевой Анастасии Дмитриевны. Барышне еще не исполнилось двадцати пяти, так что фотография в паспорте была совсем девичьей. И это был шанс, ибо брюнетистая Соболева, так же как и Юля, в школьную пору носила длинные волосы. Посему Ольга, не мудрствуя лукаво, сунула в задний карман джинсов паспорт, вытащила из кошелька пятитысячную купюру и, положив сумочку на прежнее место, покинула дамскую комнату, возвратившись в зал…

…За это время народа в клубе не убавилось, а, пожалуй, даже стало еще больше. Подходя к столику, Прилепина с облегчением увидела, что ее «гусак» уже составил компанию своему прикорнувшему в тарелке с икрой товарищу. А стало быть, еще одна головная боль отпала сама собой.

Вот только «ботан», при всей своей субтильности, на удивление оказался стойким товарищем и в данный момент лихо отплясывал с Юлей под попурри лохматых годов «Чингисхана». К слову, и сама Нежданова, казалось, окончательно вжилась в образ завсегдатая дискотеки. Тут же сыскалась и причина столь быстрого «вживания»: оказывается, за пятнадцать минут отсутствия Прилепиной за этим столиком уже успели оприходовать одну бутылку шампанского и начать вторую.

Музыка, наконец, закончилась. «Ботан» с Юлей, протискиваясь сквозь строй разгоряченных и потных тел, возвратились к своим, и Нежданова в пьяном бессилии рухнула на стул.

— Ну, Юрий Капитонович, вы меня совсем загоняли!

— Рыба моя, я тебе уже сто раз говорил, я не Капитоныч, а Харитоныч! — хохотнул «ботан» и приобнял Юлю за плечи. — Между прочим, я еще даже и не начинал. Тебя. Гонять. Хо! Я вот сейчас схожу облегчусь, и мы с тобой так спляшем! — пьяно хорохорясь, заявил он и… начал расстегивать ширинку.

— Извините. А вы что, прямо здесь собираетесь? — брезгливо поморщившись, спросила Ольга.

— Собираюсь чего?

— Облегчаться?

«Ботан» опустил пьяные очи долу и только теперь сообразил, о чем, собственно, идет речь.

— Пардон! Дамы! Тысяча извинений!

Покачиваясь, он направился в сторону уборной.

— Кошмар! — проводила его презрительным взглядом Нежданова. — Интересно, в этом городе вообще есть трезвые и мало-мальски вменяемые мужики?

— Тебе вчера таксист что сказал? «Север! Какие места, такие и люди». Здесь, если не пить, наверное, просто не выжить.

— И как они в таком состоянии умудряются детей делать?

— Надеюсь, ты не собиралась проверить это на практике.

— Упаси боже!

— Тогда сваливаем отсюда. Пока твой Юрий Капитоныч не возвернулся. И пока Соболева Анастасия Дмитриевна охрану клуба на уши не поставила.

— Куда сваливаем? Какая Соболева? — недоумевала Юля, покорно пробираясь следом за Прилепиной на выход.

— Потом. По дороге расскажу…

* * *

Небольшой хвост очереди в кассу поездов дальнего следования состоял сплошь из хмурых, невыспавшихся людей. Исключением здесь не стали и Прилепина с Неждановой, силы которых после пережитых событий бессонной, полной приключений и алкоголя ночи были практически на исходе.

Разменяв в окошечке кассы честно украденную купюру, Ольга приобрела билет до Питера на паспорт Анастасии Соболевой. Щадя утонченную натуру опекаемой клиентки, мелочиться она не стала, а потому билет взяла козырный. Сиречь купейный.

— Седьмой вагон. Четвертое купе, верхняя полка.

— Ненавижу верхние полки, — капризно надулась Юля.

— Блин! Я из-за нее на кражу пошла, а она еще будет тут привередничать! — рассердилась Прилепина. — Вот, держи билет и паспорт. На ближайшие сутки ты у нас будешь Соболева Анастасия Дмитриевна. Вызубри как «Отче наш».

Нежданова с любопытством принялась листать паспортину.

— Слушай, а с чего ты взяла, что она на меня похожа? Вообще ничего общего.

— Как это ничего? Брюнетка? Волосы длинные? Челка имеется? Что тебе еще?

— Ну не знаю. Мне кажется, я гораздо интереснее. Хотя и старше этой. На целых два года.

— Ладно, пошли уже, интересная ты наша. Поезд отходит через двадцать минут, а мне еще нужно старшего бригады сопровождения сыскать. — Ольга неприятно задумалась. — Не дай бог, тот заартачится. Тогда все — кранты.

— Да куда он денется! У тебя же ксива милицейская! И всяко покруче, чем у них.

— Ага, если бы так вот, запросто, по любой ксиве можно было бы на поездах без билета кататься, боюсь, у простых смертных не осталось бы ни единого шанса куда-либо уехать.

Подруги по несчастью покинули здание вокзала и направились в сторону перронов, где уже вовсю коптил небо раскочегаренный питерский поезд.

Впрочем, категории «счастье-несчастье» суть понятия относительные. Скажем, пресловутая «госпожа Удача» последние часы несомненно играла за их команду. А следовательно, пока все складывалось не так уж и плохо. Хотя всяко могло быть и лучше…

…Зеча и Бугаец, которым путь в кассы был этим ранним утром заказан, решили попытать счастья именно у восьмого вагона исходя из сугубо меркантильных соображений — тот непосредственно примыкал к вагону-ресторану. Переговоры с проводником продолжались минут десять кряду, и все это время на холеном лице служителя железнодорожных муз отображалась исключительно одна эмоция. Та, что в простонародье именуется как «и хочется, и колется».