Завет Холкрофта - Роберт Ладлэм

— Которой в стратегических планах Манфреди отводилась одна из главных ролей? — вновь прервала Гретхен.

— Да. С самого начала, — кивнул Теннисон. — Манфреди убедил Клаузена, что его супруга должна покинуть Германию. У нее были деньги, и она легко могла войти в финансовые круги Америки, оказывая нам неоценимую помощь за океаном. Клаузену, в свою очередь, удалось убедить супругу, но, по сути, нынешняя Альтина явилась созданием именно Манфреди.

— Под доброй маской гнома скрывался Макиавелли, — заметила Гретхен.

— Без этой невинной добродетельности ему вряд ли удалось бы выкрутиться. Но сравнивать Манфреди с Макиавелли некорректно. Манфреди интересовали только деньги; ему нужна была власть денег. Он был закадычным другом золотых запасов и стремился взять под свой контроль агентство в Цюрихе. Поэтому мы его и убили.

— А что именно удалось выведать Болдуину?

— Нам этого никогда не узнать. Но благодаря своим поискам он мог бы реабилитировать себя перед британской разведкой. Видишь ли, Болдуин не вел двойную игру. Он был тем, кем и должен был быть: чрезвычайно эффективным агентом МИ-6 в Праге.

— Он встречался с Манфреди?

— Да! Болдуин добился встречи, намекнув на то, что знает о Женеве. Только он немного опоздал. — Теннисон улыбнулся. — Могу себе представить эту стычку: два профессионала кружат один вокруг другого, и каждый страстно жаждет своего: первый — добыть информацию, а второй — скрыть ее любой ценой, понимая, что разглашение тайны грозит катастрофой. Наверняка они о чем-то договорились, но, как и следовало ожидать, Манфреди слова не сдержал: он сначала стал искать встречи с Холкрофтом, а уже потом предупредил нас о Болдуине. Расчет верный: твоего мужа хватают на месте преступления сразу после того, как он убьет Питера Болдуина, и Эрнст Манфреди остается чистеньким в стороне. Да, этот человек был достоин уважения. Он ведь мог выиграть.

— Но только не у Иоганна фон Тибольта, — сказала с гордостью Гретхен, прижимая руку брата к своим обнаженным соскам. — Кстати, я получила шифровку от Граф-фа. Он опять обижен. Говорит, что мы не держим его в курсе дела.

— Впадает в маразм. Старик отслужил свое. Возраст делает его неосторожным: сейчас не время посылать шифровки в Англию. Боюсь, настало время для нашего друга в Бразилии.

— Ты пошлешь приказ?

— На рассвете. Проклятая «Одесса» понесет еще одну потерю. Он слишком хорошо меня учил. — Теннисон наклонился к сестре, лаская ее груди. — Вот теперь наш разговор закончен. И как всегда после беседы с тобой, я чувствую необыкновенную ясность в мыслях. Мне больше не о чем расспрашивать тебя и нечего добавить к сказанному.

— Тогда перейдем к делу. Мы так долго беседовали, что ты, должно быть, весь горишь. Сейчас я о тебе позабочусь.

— Ты заботишься обо мне с самого детства, — ответил Теннисон, целуя ее губы. Гретхен лихорадочно ощупывала его брюки. И брат и сестра дрожали от страсти.

* * *

Гретхен лежала рядом с ним. Она спала — удовлетворенная, утомленная. Теннисон прислушался к ее ровному Дыханию, поднес руку к глазам и взглянул на светящийся Циферблат. Полтретьего пополуночи. Пора вершить злодеяние, которого требует от него завет «Вольфшанце». Все нити, ведущие в Женеву, нужно оборвать.

Нащупав подле кровати одну из своих туфель, он поднял ее с пола. Так же на ощупь нашел металлический диск в центре каблука, нажал на него и стал вращать влево, высвобождая пружину. Отвернув колпачок, он положил его на тумбочку, потом наклонил туфлю и вытянул из отверстия десятидюймовую стальную иглу, спрятанную в микроскопическом пазу, высверленном в подошве башмака. Игла гнулась, но сломать ее было невозможно. Если правильно ввести иглу между четвертым и пятым ребром, то она проткнет сердце, оставив после себя такую крохотную отметину, которую с трудом можно обнаружить даже при вскрытии.

Зажав иглу между большим и указательным пальцами правой руки, Теннисон дотронулся левой до груди Гретхен, погладил ее по плечу. Сестра проснулась.

— Ты ненасытен, — шепнула она, улыбаясь.

— Только с тобой, — ответил он, отрывая ее от постели и прижимая к себе. — Ты моя единственная любовь, — сказал он, занося правую руку за ее спину. Провел пальцами сверху вниз, нащупал нужное место, согнул запястье, приставил иглу и резко воткнул ее в тело своей сестры.

* * *

В путанице сельских дорог можно было легко заблудиться, но Теннисон хорошо запомнил маршрут. Он знал, как добраться до уединенного коттеджа, в котором обитал загадочный Полковник, предатель рейха. Даже кличка Полковник звучала иронической насмешкой. На самом деле обладатель этого прозвища был генералом вермахта, и звали его Клаус Фалькенгейм. В свое время он был четвертым по рангу военным чином в Германии. Равные по званию военачальники превозносили его до небес, даже сам фюрер не скупился на похвалу. А теперь этот шакал живет в блестящей пустотелой скорлупе.

Господи, как Иоганн фон Тибольт .ненавидел Полковника — этого жалкого лжеца! Но Джон Теннисон никогда не покажет своих чувств. Напротив, он будет вилять хвостом перед стариком и трепетать в благоговении. Потому что только таким образом можно привлечь к сотрудничеству младшую сестру.

—Теннисон позвонил Хелден в «Галлимар» и сообщил, что собирается посмотреть, где она живет. Да, он знает, что Хелден обитает в маленьком доме Полковника; да, он знает, где этот дом находится.

— Я же теперь журналист. А хорошему журналисту без хорошего досье никак нельзя.

Сестра была ошеломлена. Брат настаивал на том, чтобы они увиделись утром, перед тем как он отправится на встречу с Холкрофтом. Иоганн сказал, что не станет говорить с американцем, пока не увидит ее. Быть может, добавил он. Полковник сумеет помочь ему разобраться в ситуации и развеет его сомнения.

Теннисон свернул на раскисшую проселочную дорогу, которая, петляя среди высокой травы, вела в буйно заросшую лощину, надежно укрывавшую дом Полковника от посторонних глаз. Три минуты спустя Теннисон затормозил у коттеджа. Распахнулась дверь, и навстречу ему вышла Хелден. Как она хороша! И как похожа на Гретхен...

Брат и сестра порывисто обнялись — оба нервничали перед встречей с Полковником, а Хелден и не пыталась скрыть своего замешательства. Она ввела Теннисона в небольшой дом со спартанской обстановкой. Полковник стоял у камина. Хелден представила мужчин друг другу.

— Эту минуту я буду помнить всю жизнь, — начал Теннисон. — Вы снискали почет и уважение всех немцев. Если только я смогу быть удостоен чести служить вам, то буду готов исполнить любое ваше желание. Вам следует лишь сказать об этом Хелден.

— Вы очень добры, господин фон Тибольт, — ответил старик. — Но если я правильно понял вашу сестру, то это вам что-то нужно от меня, а я, честно говоря, не представляю, чем могу быть полезен.

— У меня проблемы с американцем. С Холкрофтом.

— А в чем дело? — спросила Хелден.