Невинная - Дэвид Бальдаччи

– Значит, это ее муж? – спросил Роби.

– Да. Джордж ван Бюрен. А это их дочь, Брук Александра. Теперь она, конечно, старше. Фото сделали не один год назад. Сейчас она в колледже.

– Значит, вы с ней знакомы?

– Она частенько навещала мать, так и познакомились. Брук – очаровательная девушка. Терзается из-за матери.

– А муж?

– Заходит регулярно. Я знаю, он тоже убит горем. Им едва исполнилось пятьдесят, и тут такое… Но кто сказал, что жизнь воздает по заслугам?

– Еще кто-нибудь ее навещает?

– Немногие. Во всяком случае, насколько мне известно. Я не все время прикреплена к этом крылу.

– У вас есть журнал посещений?

– Он в регистратуре. Но не все записываются.

– Почему?

– У нас тут не секретное заведение! – ощетинилась сестра. – Люди, приходящие сюда навестить друзей и родных, обычно очень расстроены. Порой забывают записываться. Один-два человека расписываются за всю группу. Как можете догадаться, мы тут проявляем гибкость в этом отношении. Они приходят выказать любовь, уважение и поддержку. Но это не то место, которое все так и рвутся посетить.

– Понятно. Давно она здесь?

– Четыре месяца.

– Не слишком ли это долго для хосписа?

– У нас тут люди бывают и покороче, и подольше. Это не то заведение, где один срок годится для всех. И чуть больше пары недель назад миссис ван Бюрен была не такой, как сейчас. Пошла на спад относительно быстро.

– Но вентиляция будет поддерживать ей жизнь, пока не выключат, верно? То есть даже если она не сможет дышать самостоятельно?

– Я правда не могу говорить с вами об этом. И федеральные законы, и законы штата запрещают.

– Я просто пытаюсь разобраться в ситуации.

Медсестра снова почувствовала себя не в своей тарелке.

– Послушайте, обычно использование аппарата ИВЛ лишает человека права на хосписное обслуживание. Хосписы существуют для того, чтобы позволить пациенту уйти достойно. Сюда приходят не лечиться от болезней или искусственно продлевать жизнь.

– Значит, использование вентиляции в подобной ситуации – отклонение от нормы?

– Оно может быть основанием для десертификации и перевода пациента в больницу или другое медицинское учреждение.

– Так почему же ИВЛ? – спросил Роби. – Неужели у нее есть шансы выкарабкаться?

– Опять же, даже если б я знала, сказать вам все равно не могла бы. Единственное, что могу вам сообщить: порой родные доходят до точки, где проникаются ложной надеждой. Или принимают решение отправиться в хоспис, а потом передумывают.

– Понимаю, – проронил Роби.

– Трудно смотреть, как любимый человек умирает, – добавила Джули.

– Да, это так, – подтвердила сестра. – Очень трудно. Что ж, если у вас больше нет вопросов, мне нужно кое-что сделать для пациентки.

– Вы сказали, муж навещает ее регулярно?

– Да. Но по времени – когда как. Брук ходит в колледж в другом штате, так что наведывается не так часто.

– Вы не представляете, где работает ее муж?

– Нет, ни малейшего понятия.

– Наверное, я смогу выяснить это достаточно легко.

Медсестра поглядела на Джули, смотревшую на ван Бюрен.

– Сожалею, что она не может ничего сказать о твоем отце.

– Ага, я тоже. – Джули подалась вперед и коснулась руки умирающей. – Сожалею.

А потом повернулась и вышла. Роби вручил свою карточку медсестре.

– Если ее муж наведается, не попросите ли его позвонить мне?

Снова взглянув на смертельно больную бывшую воительницу, он повернулся и последовал за Джули.