Двойной орёл - Джеймс Твайнинг

— Кто?

— Кларк. Полицейский из Лондона. Их четверо, готовы схватить меня в любую секунду, как только представится случай. Ты меня продала.

— Что? — Глаза Дженнифер изумленно расширились. — Том, послушай. — Она приблизилась к нему, на лице застыло озабоченное выражение. — Я ничего об этом не знаю, поверь. Честное слово. Видимо, это какая-то ошибка…

Том молча смотрел на нее.

— Вот что, — продолжила Дженнифер, — ты оставайся, а я пойду и разыщу Боба. Постараюсь выяснить, что происходит. Уверена, произошла путаница. Тебе совершенно не о чем беспокоиться после всего того, что ты для нас сделал. Поверь мне.

Она положила руки ему на плечи, заглянула в глаза.

Том нехотя кивнул:

— Ладно. Даю тебе десять минут. Если не вернешься через десять минут, никогда меня больше не увидишь. И не услышишь. Обещаю.

— Десять минут? Хорошо.

Путь к усыпальнице Наполеона указывали стрелки с надписями на пяти языках. Дженнифер прошла по темному коридору, вышла на вымощенную гравием площадку перед собором. Вдоль дорожки было установлено ограждение из толстых металлических прутьев; вывески на нескольких языках гласили, что доступ в эту часть архитектурного ансамбля, к усыпальнице, временно закрыт, и приносили извинения за неудобства. Дженнифер огляделась. Вокруг ни души. И тогда она перескочила через заграждение и двинулась к входу в церковь, куда вели желтоватого цвета ступени.

Она поднялась по ним и остановилась. Осмотрелась. Позади располагались сады, там тоже не было ни души, в нескольких местах работали оросительные установки, веером разбрызгивали воду на высоту в двадцать футов над газоном и кустарником, в серебристых каплях играли маленькие радуги от солнца.

Только сейчас заметила она мужчин, о которых говорил Том. Они находились по ту сторону ограждения, за садом. Да, действительно, четверо: двое сидят в машине, один — на скамье, притворяется, будто читает газету, еще один расхаживает по дорожке. Все они наблюдали за входом в церковь. Один выглядел особенно возбужденным, расстегнутый пиджак неловко сидел на высокой худой фигуре с покатыми плечами. Дженнифер отвернулась и вошла в церковь, стеклянные двери вестибюля тихо затворились за ней, отрезав от остального мира.

Здесь стояла мертвенная тишина, воздух неподвижен, свет рассеянный, приглушенный, мраморный пол и каменные стены, казалось, застыли от благоговения. Над головой высился купол собора, цветовая гамма интерьера выдержана в выразительных красных, оранжевых и синих тонах. Стены украшала роспись: фигуры апостолов — это подсказал путеводитель.

По углам четыре отдельные часовни, тусклый свет просачивался в них сквозь узкие стрельчатые окна с витражными стеклами. Зеленое, синее, желтое и, наконец, последнее — оранжевое. Маленькие островки света, они горели по углам, точно разноцветные факелы. В центре каждой часовни высилось надгробие, памятники и мемориальные доски поменьше располагались вдоль стен. Дженнифер шла и шепотом читала выбитые на них имена:

— Фош, Вобан, Бертран, Лиотей, Дюро. — Фамилии эти ей ни о чем не говорили, однако ощущалось в них нечто величественное и героическое. Уж во всяком случае, лучше, чем просто Брауни. Или Корбетт. Дженнифер озабоченно нахмурилась. Кстати, где Боб? Опаздывает, но ведь это на него не похоже…

В дальнем конце помещения огромный алтарь из черного мрамора, отделанного позолотой. За ним поблескивала стеклянная перегородка, некогда отделявшая могилу от «солдатской» половины церкви. Прямо под куполом низкая округлая мраморная балюстрада. Приблизившись к ней, Дженнифер увидела, что здесь меняют пол. Плиты вынуты, а в центре величественно покоилась на пьедестале зеленого мрамора огромная усыпальница — эдакая монолитная глыба темно-красного камня.

Дженнифер оперлась о балюстраду и глянула вниз. Пол вокруг пьедестала испещрен надписями-инкрустациями, где были перечислены все выдающиеся победы Наполеона, их окружала колоннада белого мрамора. И вдруг — ее глаза уже приспособились к царившему полумраку — она заметила в тени, отбрасываемой колонной, какой-то темный предмет.

Ботинок. Нога человека.

Дженнифер выпрямилась и бросилась к алтарю, бесшумно и быстро слетела по ступенькам на более низкий уровень. Макс, ее связной из Лондона, лежал на полу, в узком коридорчике, ведущем от ступеней к колоннаде, на рубашке расплывалось большое красное пятно. Она приоткрыла ему веко, поняла, что он мертв. Осторожно, с бешено бьющимся сердцем перешагнула через тело.

И тут же увидела Корбетта, по ту сторону колоннады. Он неподвижно ничком лежал на полу, вытянувшись во весь рост, голова в крови.