Мрачный коридор - Михаил Март

Он ткнул в меня пальцем. Этот жест выглядел как приговор судьи, когда тот ставит точку.

— Ни одна комиссия в мире не обладает такими полномочиями. Никто не вправе решать судьбу человека, кроме суда.

— Комиссия имеет полномочия суда. Конгресс Соединенных Штатов наделил этот орган достаточно сильными правами и полномочиями. Все ваши выпады, молодой человек по имени Дэн Элжер, имеющий порядковый номер Б-13-478, ни к чему не приведут. Ваша судьба будет решена на коллегии профессоров. А теперь, мистер Б-13-478, —  вам это имя подходит больше всего —  вас отправят на место.

За моей спиной раскрылись двери. Двое санитаров подхватили меня под руки и поволокли обратно.

Эта встреча развеселила меня. Если не вдумываться в смысл услышанной лекции, то я видел лишь слабость своего противника, а не силу.

Они боялись. Они напуганы, они не верят в свои силы. Так это или нет, но этот вывод окрылил меня. Если выбить у них из-под ног подпорку, то все эти черти от науки будут выглядеть как слепые котята. Правда, подпорка была достаточно крепкой.

Меня вернули в блок, когда коридор был заполнен гуляющим стадом. Я влился в поток и стал вертеться вместе с остальными. Сегодняшний день дал мне многое.

3

Ненадолго меня оставили в покое. На следующее утро повторилась знакомая процедура. Меня вывели из блока и повели по лестничной клетке вниз. Туда, куда я так стремился. На сей раз меня сопровождали три охранника —  двое шли за моей спиной, один впереди.

Так мы спустились на первый этаж и остановились возле входной двери. Такая дверь могла охладить пыл любого беглеца. Стальная махина с множеством замков. Не менее пяти минут охранник звенел связкой ключей, пока эта броня не отворилась. Наконец мы вышли во двор.

Задняя сторона здания не имела окон. С этой невидимой стороны находилась такая же зеленая площадка, но вместо стены я увидел по другую сторону такие же корпуса. Сколько еще рядов, состоящих из таких каменных мешков, определить невозможно. Одна цепь зданий загораживала другую. Кто может догадаться, что в десятке миль от приморского калифорнийского городка расположен другой, скрытый от людских глаз, никому не известный фантастический город с необычными жителями, лишенными имен, семьи, своего очага и какой-либо собственности. Единственное, что они имели, —  это жизнь, но и та принадлежала не им, а дана была во временное пользование.

Меня поставили лицом к стене дома, и я ждал, пока дверь не была задраена. В одном Экберт прав: лазеек в этом царстве не предусмотрено. Даже оказавшись во дворе, я оставался беспомощным. Если мои охранники заснут на ходу, то мне все равно никуда не деться. Я помню, как проходил через контрольный пункт к Хоуксу. Вызволить меня отсюда сможет только Хоукс, если он все еще заинтересован во мне. А таких гарантий у меня не было. Я знал о нем столько, что ни один человек на его месте не захотел бы выпускать на свободу ходячее и языкастое досье. Верить в Хоукса как в спасителя так же безнадежно, как в побег при помощи веревки. Во всяком случае, я бы не промахнулся, стреляя в красный круг на белой мишени.

Меня подвели к соседнему зданию, и я вновь уткнулся носом в кирпичную стену. Та же долгая процедура с замками, такая же лестница и точная копия белого коридора, но с той лишь разницей, что мы поднялись на второй этаж.

Конвой сопроводил меня в одну из комнат, очень похожую на кабинет, в котором я выслушал лекцию о современных методах психохирургии.

Стул стоял по центру, стол сбоку. Теперь свет не таранил мое зрение, и я мог видеть сидящих за ним людей. Их было трое. Одного я знал. Тот самый тип, который заходил в кабинет Хоукса. Позже я узнал, что зовут его Уит Вендерс; двое других, что сидели но обеим сторонам от него, выглядели обычно и непритязательно. Без белых халатов они сошли бы за банковских служащих и добропорядочных отцов многодетных семейств.

Мне предложили сесть. Конвоиры остались в помещении. Один у двери, двое за моей спиной.

Вопросы задавал Вендерс. Либо он меня не узнал, либо не подал виду. Голос его звучал ровно, тихо, но отчетливо.

— Как ваше имя?

— Дэн Элжер.

— Профессия?

— Профессиональный военный в отставке.

— Имеете жалобы?

— Имею. Не наедаюсь. Постоянно ощущаю чувство голода.

— Еще?

— В остальном претензий не имею.

— Вы знаете, где вы находитесь?

— На Тихоокеанском побережье Соединенных Штатов Америки. В десяти милях к востоку от Санта-Барбары, в курортном местечке, носящем имя старого маразматика Ричардсона.

— У вас были травмы головы, сотрясения мозга?

— Нет.

— Почему у вас повязка на голове?

— Мой приятель делал электропроводку, а я держал лестницу. Молоток сорвался и упал, слегка задев мой череп.

— Среди ваших родных или родственников кто-либо страдал психическими заболеваниями?

— Мать, когда вынесла решение произвести меня на свет.

— А отец?

— Ну, он меня не рожал. У него не хватало на это времени.

— Запомните число 0, 3, 9, 6, 4, 1, 9, 7, 2.

— Запомнил.

— К какому вероисповеданию вы относитесь?

— Ко всем с должным уважением. Мои родители водили меня в протестантскую церковь. Без их помощи у меня не находилось времени посещать культовые учреждения.

— Какое у вас образование?

— Степень бакалавра по филологии.

— Вы закончили университет?

— Между соревнованиями по регби, гольфу, бейсболу и шахматам.

— Вы умеете пользоваться оружием?

— Всеми видами без исключения.

— Какое число я просил вас запомнить?

— Это не число, а группа цифр. Числа не начинаются с нуля. Ноль, три, девять, шесть, четыре, один, девять, семь, два.

— Соедините эти цифры в число.

— Тридцать девять миллионов шестьсот сорок одна тысяча девятьсот семьдесят два.

— Какое число у вас получится, если вы соедините день, месяц, год и данное время.

— У меня нет часов.

Вендерс кивнул на стену, где висели круглые белые часы с черными стрелками. Было пять минут десятого.

— Два миллиарда двести семьдесят один миллион девятьсот пятьдесят три тысячи девятьсот пять.

— Почему девятьсот пять, а не девяносто пять?

— Потому что на данный момент девять часов ноль пять минут.

Я чувствовал, как мой лоб покрывался испариной, а мышцы напряглись до предела. Я делал все, чтобы эти люди не заметили моего волнения. Но они не пытались скрыть от меня своего удивления. Холодным и безучастным оставался лишь Вендерс. По его взгляду я мог догадаться, что он хочет меня доконать.