Призрак Бомбея - Шилпа Агарвал

Худощавая фигура несмело приблизилась к зеленым воротам, скрытым за лозами бугенвиллей. Человек протянул руку к воротам, но потом отдернул ее и поднял глаза к небу. В то утро дождь едва накрапывал.

Сонные обитатели бунгало услышали глухие шлепки ладони о ворота. Они подождали, пока шум стихнет, растворившись среди прочих звуков, оглашавших утренний воздух. Но шлепки стали настойчивее. Послышался оклик. Парвати вышла на разведку.

— Кто там? — устало спросила Маджи, пробудившись от дремоты на своем троне.

— Гулу.

— Прогони его.

— Он хочет поговорить с вами.

— Не о чем нам говорить.

— Он должен что-то сказать о том дне, когда погиб ребенок.

Маджи замерла, качнулись лишь ее двойные подбородки. Затем она медленно выпрямилась, взяла трость и побрела к воротам, накрепко закрыв за собой дверь.

— Я не приходил несколько ночей, — начал Гулу, заглядывая между железными штырями, торчавшими сверху из ворот, — потому что должен был найти Авни. Я хотел узнать, точно ли это она возвратилась через столько лет.

— Это тебя не касается!

— Я сходил к ее матери, — продолжал Гулу, и плечи его вздымались от эмоций. — Она мне все рассказала.

— Это не твое дело!

— Она умерла! — Гулу широко раскрыл рот при этих страшных словах. — Тринадцать лет назад она бросилась под поезд в тот самый день, когда вы ее прогнали.

Маджи услышала за спиной вздох Парвати.

— Если даже она умерла, меня это не касается!

— Вы ее выгнали!

В бешенстве Маджи отперла замок и, бросив цепь на дорожку, крикнула, чтобы он вошел. Она стояла всего в дюйме от него, и его тщедушную фигурку всколыхнула ярость, бурлившая в ее необъятном теле. Он непроизвольно спрятал раненую руку под мышкой.

— А что мне оставалось делать? — выпалила Маджи, понимая, что вся семья стоит на веранде, внимательно прислушиваясь к разговору. — Оставить ее здесь после того, что случилось? Я могла бы отправить ее за решетку или избить до полусмерти, но вместо этого велела тебе отвезти ее на вокзал и даже дала ей денег на новую жизнь. Единственное мое условие: она должна была уехать из Бомбея и никогда больше не возвращаться.

— Она не виновата в том, что случилось! — Заливаясь слезами, Гулу словно по приказу Чинни отпускал на волю слова, скрытые глубоко внутри. Что произойдет, если он раскроет свой страшный секрет — расскажет о том, что сделал после гибели ребенка и Авни?

— Запомни, Гулу, — в ярости сказала Маджи, наставив на него палец и едва не угодив в глаз. — Когда я тебя взяла, ты был обычным беспризорником. Я дала тебе еду, кров, работу — вторую жизнь. Авни я тоже дала второй шанс. Это она не захотела им воспользоваться. Запомни это. А теперь — джао Вон из моего дома!

Гулу отшатнулся, словно от пощечины. Что он о себе возомнил, чтобы так перечить Маджи? Если бы Чинни это видела, то жестоко бы над ним рассмеялась. «Бахэнчод придурок! — плюнула бы она ему в лицо. — Перед бабой спасовал!» Маджи действительно дала ему второй шанс после жизни в трущобах, где он родился. Какой прок рассказывать ей теперь, спустя столько лет? Угрозы, вертевшиеся на языке, полностью развеялись.

— Пожалуйста, простите меня, — зашептал он.

Маджи фыркнула.

— У меня больше ничего не осталось, — сказал Гулу, ссутулившись, и грудь его обреченно ввалилась. «Неужели Чинни и впрямь покончит с собой?»

Маджи устремила взор в туманное небо. Остальные домочадцы стояли на веранде и напряженно ждали ее вердикта. Неожиданно Савита шагнула вперед и вступилась за Гулу:

— В наши дни непросто найти хорошего шофера.

— Да-да, — подхватил Джагиндер, почувствовав, что сейчас решается, быть ли ему хозяином в доме. — Он ведь у нас с самого, на хрен, Детства.

После такой поддержки Гулу лишь люто возненавидел Джагиндера.

— Пожалуйстапожалуйстапожалуйста, — хором вторили с веранды близнецы.

Парвати, Кунтал и Кандж помалкивали: им в очередной раз напомнили о зыбкости их собственного положения, о том, что они живут в бунгало на Малабарском холме только из милости — как работники, а не полноправные обитатели.

— Убирайся отсюда, — велела Маджи, — и никогда не возвращайся.

Гулу едва не грохнулся оземь.

— Если увижу тебя снова, вызову полицию, — пригрозила Маджи и развернулась к веранде, где в изумленном молчании застыли домочадцы, не смея оспорить ее решение.