Падшие - Дэвид Бальдаччи

– Я уже об этом подумывала, – призналась Эмбер. – Но даже с той страховой выплатой мне все равно придется снова идти работать. Я теперь главный кормилец.

– Ты ведь собираешься подать в суд на «Максус», я верно поняла? – спросила Джеймисон.

– Еще как собираюсь! Но опять срывать с места Зою, так скоро… Просто не знаю, как это на нее повлияет.

– Может, вам обеим действительно лучше начать жизнь с чистого листа где-нибудь в другом месте, – произнесла Алекс.

– Да откуда мне это знать?

– Вы с Зоей на эту тему уже говорили? – перебил Декер.

Обе посмотрели на него.

– Декер, ей всего шесть лет! – возмущенно произнесла Джеймисон.

– Это не означает, что у нее нет собственного мнения.

– Далеко не уверена, что она до конца понимает все обстоятельства, – резко заметила Алекс.

– Все, что я хотел сказать, – это что ее матери обязательно надо поговорить с ней на эту тему. Если это ее чересчур не заденет, то почему бы и нет?

Сестры обменялись взглядами.

Наконец Эмбер проговорила:

– Вообще-то думаю, что он, может, и прав. – Она поднялась из-за стола. – Сейчас поговорю с Зоей и пойду спать. Жутко устала.

Джеймисон тоже встала, обняла сестру:

– Я всегда с тобой, сестренка. Все, что захочешь, – только скажи.

– Алекс, у тебя своя личная жизнь, и у тебя работа. Не можешь же ты вечно тут с нами нянчиться. Не то чтобы я была против… Но мне нужно взять свою жизнь в собственные руки. Просто нужно – ради Зои. – Она бросила взгляд на Декера. – Спасибо за совет, Амос.

Тот в ответ только кивнул.

Она вышла из кухни, и Джеймисон вновь уселась за стол.

Декер поднялся, налил себе еще чашку кофе. Сел, немного отпил.

– Ты продолжаешь удивлять меня, Декер. Расклеился, что ли?

Он посмотрел на нее:

– В каком это смысле?

– Ты в последнее время так много беспокоишься о других людях…

– Я все-таки убийства расследую. А в таких случаях о многих приходится беспокоиться.

– Как сам-то думаешь – им лучше остаться или уехать из Бэронвилла?

– У меня нет на это верного ответа, потому что я – это не они.

– Но тут у них ничего не осталось.

– Фрэнк Митчелл остался, – твердо ответил Декер. – И навсегда останется.

Джеймисон покраснела, опустила взгляд.

– Верно. Как-то я… как-то я об этой стороне дела не подумала.

Амос отхлебнул еще кофе, посмотрел сквозь маленькое окошко в темноту:

– Я тогда не хотел уезжать из Берлингтона. И в то же самое время мечтал забыть о нем ко всем чертям. У меня там жену с дочкой убили. И они обе там похоронены. Когда я уезжал, у было меня чувство, будто я их бросаю. Когда жил там, каждый день приходил к ним на кладбище. Сидел и разговаривал с ними. А теперь уже месяцами там не бываю. – Он поставил чашку на стол. – Я не хочу, чтобы в итоге меня связывали с ними только выцветшие фотки на стене, Алекс.

– Уж кто-кто, а ты-то зря волнуешься, что когда-нибудь их забудешь.

– Это не то же самое. Я их там похоронил. Это моя личная связь с тем местом. И это всегда будет частью меня, хочется мне этого или нет.

– Так что, если следовать такой логике, моей сестре следует остаться, думаешь?

– Я думаю… Просто думаю, что все люди разные.

С этими словами Декер встал, убрал со стола, и они с Джеймисон загрузили посудомоечную машину. Потом он вышел из кухни и направился в свою комнату. Там открыл шкаф и вытащил из него две вещи: строительные чертежи, обнаруженные в кладовке, и лист миллиметровки из трейлера Тоби Бэббота.

После примерно получасового изучения этих бумаг Амос решил, что для окончательного понимания их смысла ему требуется кое-что еще.

Вышел из комнаты, прошел по коридору и постучал в дверь.

Через несколько секунд дверь открыла заспанная Зоя – в пижаме, прижимая к себе своего плюшевого кота.

– Зоя, я работаю над одним очень важным делом, и, по-моему, у тебя может быть то, что мне нужно.

При этих словах девочка несколько оживилась:

– Конечно, Амос, а что тебе нужно?

– Линейка. Есть у тебя линейка?

Она кивнула, подбежала к стоящему к стены маленькому белому письменному столу и выдвинула ящик. Вынула оттуда зеленую линейку, подала ему.

– Огромное спасибо, Зоя.

– Пожалуйста.

Декер повернулся было уходить. Но потом опять направил на нее взгляд:

– Мама уже говорила с тобой?

Она кивнула:

– Да, спрашивала меня, хочу я остаться или уехать еще куда-нибудь.

– И что ты ответила маме?

Зоя пожала плечами:

– Папа же здесь. Не могу ведь я его бросить!

Декер присел на корточки, так что глаза их оказались на одном уровне.

– Прекрасно тебя понимаю.

Зоя открыто посмотрела на него в ответ:

– Ты сам мне говорил, что, когда я навещаю папу, он знает, что я с ним. Вот тут. – Она ткнула пальчиком в середину своей узенькой грудки.

– Да, говорил.

– Так что я не могу его бросить, иначе ему будет грустно. Вот тут ему будет грустно. – Она ткнула в середину широченной груди Декера. – Правда?

На сей раз он не выдержал, отвел взгляд:

– Правда.

Девочка зевнула.

– Ладно, иди-ка лучше спать.

– Хорошо, Амос.

Зоя обняла его, и он потихоньку вернулся к себе в комнату, опустив взгляд к полу.

«Ну и сволочной же бывает порой жизнь!»

Уселся на кровать, оглядел разложенные вокруг планы.

Потом опустил взгляд на линейку – «вечным» маркером на ней было написано «Зоя Митчелл».

Встал, подошел к окну и посмотрел сквозь него на темный городок – хоть и погруженный в отчаяние, но начинающий понемногу оживать.

Только вот какой ценой?

И скольким людям еще предстоит умереть, чтобы былое процветание вернулось?

Он повернул голову в сторону Зоиной комнаты.

Оставаться им или уехать?

Легче всего сказать, что им надо уехать.

Бежать от насилия и опасности. Туда, где спокойней.

Но только вот куда? Остались ли еще такие места?

«По-моему, если у меня и есть какая-то цель в жизни, так это прилагать все усилия к тому, чтобы такие места по-прежнему оставались».