Старая рана - Алексей Макеев

– Стоп! Стоп! Аут! – уже совсем другим голосом заорал он, явственно осознавая – стоит этому невесть откуда взявшемуся крутяку еще на миллиметр сместить свой нажим, и его руке придет гарантированный кирдык. – Братан! Все! Извини! Извини, братан! Признаю свою ошибку! Это… Слушай! Я приношу извинения гражданке, выплачиваю ей компенсацию, и мы разбегаемся! Лады?

– Лады, лады!.. – согласился Гуров, отпуская его руку.

– Мадам, – выпрямляясь и отряхивая коленки, кисловато зачастил долговязый, с явной неохотой произнося слова, – миллион извинений за то, что вас задел своей тачкой и использовал хамскую лексику. Вот, примите в качестве компенсации за травму и грубости…

Он торопливо, не считая, достал из роскошного бумажника несколько тысячных купюр и протянул женщине. Но та отрицательно покачала головой и устало отмахнулась.

– Достаточно извинений. Деньги оставьте себе. Вот на них царапину и уберете…

Мигом сориентировавшийся хозяин «Форда», буркнув:

– Пока! – запрыгнул в кабину и, дав газу, помчался прочь.

– Ой, спасибо вам огромное! Не знаю, что бы со мной и было, если бы не вы… – Приняв из рук Льва поднятую им увесистую сумку, женщина посмотрела вслед лимузину, скрывшемуся за углом. – Не знаю, как вас и благодарить…

– Не стоит благодарностей, – Гуров оценивающе взглянул на сумку, в которой лежало что-то угловатое. – Вам, может быть, помочь донести вашу ношу? А то, гляжу, она не такая уж и легкая. Тем более после полученной травмы…

– Да я живу вот, прямо тут, в девятом доме… А давайте и в самом деле поможете донести эту железяку? А я вас чаем угощу! Ой, морока с этой кладью! Внучка навязала электрическую мясорубку. Себе они новую купили, а мне всучили эту… Ну, чтобы их не обижать, взяла, хотя она мне и близко не нужна. Вроде и не очень тяжелая, а идти мешает.

– Ну, на чай так на чай!.. – Лев снова забрал сумку, и они направились к калитке с электронным кодовым замком.

Войдя следом за своей спутницей, назвавшейся Ольгой Петровной, в просторный холл подъезда, Гуров увидел консьержа – крупнотелого уроженца Средней Азии лет сорока. Увидев незнакомца, тот сразу же насторожился, но Ольга Петровна на ходу уведомила:

– Рашид, этот мужчина со мной.

Лев, проходя мимо консьержа, краем глаза заметил его недоумевающий взгляд. На лице Рашида читалось: «Ай да бабуля! Каких мужиков завлекает!..»

Когда они с Ольгой Петровной, размышляющей вслух о сложностях человеческих судеб, подошли к лифту, на некотором отдалении справа от себя Гуров увидел бронедверь квартиры с цифрой шесть. Уловив паузу в сентенциях своей спутницы, он, тоже как бы в раздумье, произнес:

– Знаете, у меня такое ощущение, что здесь я однажды уже был. Вот в той, шестой квартире, насколько я помню, живет известный архитектор Михеев. Или… Или нет?..

Негромко рассмеявшись, Ольга Петровна шагнула в открывшуюся кабину лифта и согласно кивнула.

– У меня тоже такое бывает. Во многих домах интерьер похожий, вот и появляется, как бы это назвать, дежавю. Нет, нет, в шестой живет вовсе не архитектор, а… Я даже не знаю, как его назвать. В общем, этот тип работает в какой-то крупной компании, а зовут его Штуляк Алексей. Ему уже за сорок, но живет он один. Вечный холостяк.

Они вышли из лифта на пятом этаже и направились к квартире Ольги Петровны. За чаем их разговор о жильцах девятого дома был продолжен.

– …Я не знаю, почему, но человек он очень угрюмый, нелюдимый, – доверительно повествовала собеседница Льва. – Ходят слухи, что он занимается черной магией. Да, да, да! Тамара Эдуардовна со второго этажа уже давно об этом говорит. Знаете, у нее есть кошка какой-то особой породы. Так она таких людей чувствует на расстоянии. Поверите ли, как-то Тамара Эдуардовна выносила свою Зинку прогуляться, а тут – Штуляк навстречу. Кошка при виде его словно осатанела. Начала шипеть, вырываться… Шерсть на ней дыбом, хвост – трубой! А вышли во двор – тут же успокоилась, хотя людей там было, в общем-то, немало.

Пожав плечами, Гуров высказался в том смысле, что он, конечно, уважает мнение жильцов дома, но ни в какую черную магию сроду не верил и не верит.

– Лев Иванович!.. – снова наливая чаю, Ольга Петровна грустно улыбнулась. – Года три назад у нас был случай… Один мужчина со Штуляком крепко повздорил. Алексей всегда ставит свою машину где придется. Ну, вот из-за этого между ними и произошел конфликт. Штуляк, помнится, ему заорал: «Через неделю подохнешь!» И что бы вы думали? Ровно через неделю тот у себя в ванной поскользнулся и виском ударился о радиатор отопления. Все, похоронили еще молодого мужчину. Теперь Штуляка у нас здорово побаиваются. Кто-то даже говорил, что он, вдобавок ко всему, состоит в подпольной секте сатанистов. Вот такой у нас сосед!..

Поговорив еще о том о сем, Гуров откланялся и попросил его не провожать. У него созрел хитрый план, который он решил реализовать немедленно. Спустившись на первый этаж и пользуясь тем, что, кроме консьержа, там больше никого не было, он подошел к нему «деловой», характерной для «крутых» походкой и, облокотившись о конторку, негромко поинтересовался:

– Так, значит, Кастет в этом клоповнике куш сорвал? Чего баки таращишь? Мне уже растолдыкали, что работал он тут и что у него на стреме был какой-то Рашид. Рашид ему и наколку дал на эту хазу. Значит, это ты с ним в доле был? Колись, колись, вертухай домофонный! Не ссы, мы с Кастетом кореша были. Меня зовут Коля-Терминатор. Я только-только с зоны откинулся. Ты в курсах, что Кастета на днях какие-то падлы замочили? Пером по глотке чикнули…

Он провел ребром ладони себе по горлу. Сразу же позеленев, Рашид, с неожиданно для среднеазиата округлившимися глазами, попытался что-то ответить, но в его горле лишь неопределенно булькнуло, и он беспомощно задвигал ртом, не произнося ни звука. Наконец, обретя способность членораздельно говорить, Рашид с трудом выдавил:

– Уважаемый Коля-ака! Я не зналь никакой Кастет. Да, я Рашид, но… Я другой Рашид! Я тут всего неделя. Один неделя! Я приехаль в Москва, искать работа. Меня один раз обмануль, потом еще раз обмануль… Потом на тот неделя ко мне приходиль в общага мой земляк из Самарканд и говориль, что он уезжать домой. А ты, говориль мне, садись на мой место. Работа хороший, деньги платят, пусть все думать, что ты – это я. Мы для русский все на одно лицо. И правда, все думаль, что я тот Рашид. А на другой день человек из тот, шестой квартира ко мне приходиль и очень сильно ругаться. Говориль, что голова мне отрежет за какой-то там рыжий. Я ему сказаль правда, что я другой Рашид, свой паспорт показываль. Он мне повериль и сказаль, чтобы я крепко держать язык за зубами. Вот и все…

– Ты все правильно понял, Рашид! – Лев одобрительно воздел палец. – Язык за зубами – голова на месте. Молчи и про Кастета с тем Рашидом, и про меня молчи. Про все молчи. Кто бы ни спрашивал. И меня ты никогда не видел. Не видел же?

Консьерж с вытянувшимся лицом и остекленевшими глазами истово помотал головой из стороны в сторону.