Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

Фейерверк закончился, здания больше не переливались разными цветами. Вернулись к своему обычному серому состоянию. По улицам двигались толпы людей, направляясь домой или в паб — пропустить перед сном стаканчик, закусить. Люди улыбались, обнимали себя руками, чтобы согреться. Они хорошо провели вечер. Ребусу и думать не хотелось о том, как близок был город к катастрофе.

Он включил сирену и проблесковый маячок, разгоняя людей с дороги, потом обогнал одну машину, другую. Несколько минут прошло, прежде чем он понял, что его трясет. Он стянул с себя влажную рубашку и включил обогреватель. Правда, в тепле трясти его меньше не стало. Он дрожал не от холода. Он направлялся на Толлкросс, в «Быстрый шланг». Спешил закончить это дело.

Но приехав с выключенной сиреной и маячком, он увидел, что через входную дверь просачивается дым. Он с наката заехал на тротуар и побежал к двери, ударом ноги распахнул ее. Вряд ли в правилах противопожарной безопасности такое поведение стояло под первым номером, но выбора у него не было. Горело в танцевальном зале. В фойе и дальше огонь пока не проник, только дым. Никого внутри он не увидел. Короткая записка на входных дверях сообщала, что клуб закрыт «ввиду непредвиденных обстоятельств».

«Это я, — подумал Ребус, — я и есть непредвиденные обстоятельства».

Он направился в кабинет Фрэнки Ботуэлла. А что еще ему оставалось делать? Ботуэлл сидел на своем стуле, обездвиженный внезапной смертью. Его голова свесилась на сторону так, как не должна свешиваться голова. Ребус и раньше видел сломанные шеи. На горле синюшная полоса. Удушение. Умер недавно — голова все еще теплая. Правда, в кабинете становилось жарковато. Жарковато становилось всюду.

Новая пожарная станция располагалась в конце улицы. Где, интересно, базируется пожарная команда, подумал Ребус.

Он вернулся в фойе и увидел, что дым из танцзала пошел гуще. Дверь была открыта. В фойе вползал Клайд Монкур. Он был жив и имел намерение остаться в этом состоянии. Ребус проверил, нет ли у Монкура оружия, а потом за шиворот пиджака потащил его по полу. Монкур изо всех сил старался дышать. С этим у него наблюдались некоторые трудности. Ребус тащил его без усилий — тот был легок. Распахнув дверь, он уложил Монкура на ступеньки.

Потом Ребус опять вошел внутрь.

Да, пожар начался здесь, в танцевальном зале. Пламя лизало стены и потолок. Все безделушки и мебель Ботуэлла горели, превращались в пепел. Бутылки с алкоголем еще не начали рваться, но за этим дело не станет. Дым был слишком густой, обильный. Он приложил платок к лицу, но кашель все равно душил его. Откуда-то до него доносился ритмичный стук. Откуда-то из глубины.

Стук доносился из маленькой закрытой кабинки за сценой, где обычно сидел диджей. Кто-то там был. Ребус попытался открыть дверь. Она была заперта, а ключа нет как нет. Он отступил на несколько шагов, чтобы ударить по двери с разбега.

Когда дверь распахнулась, Ребус узнал ольстерца — Алена Фаулера. Руки его были надежно привязаны к спинке стула, и он пытался выбить дверь головой. Так со связанными руками он и вывалился из кабинки. Фаулер с ходу боднул Ребуса в живот, и тот упал на пол, но тут же перекатился через себя и встал на колени. Но Фаулер тоже стоял и был в бешенстве. Насколько он понимал, именно Ребус пытался его зажарить. Он боднул Ребуса еще раз, теперь в лицо. Удар был чувствительный, но у Ребуса уже был опыт, и потому на сей раз голова ткнула его в щеку.

От силы удара Ребуса отбросило назад, он чуть не свалился с ног. Фаулер напоминал быка, ножки стула торчали из его спины, словно мечи. Теперь, стоя более или менее прямо, он принялся обрабатывать Ребуса ногами. Один тычок попал ему в раненое ухо, разорвал его, белая вспышка боли ослепила Ребуса. Это дало Фаулеру возможность нанести еще один удар, который должен был раздробить Ребусу колено… Но тут от удара пустой бутылкой в лицо Фаулер отлетел в сторону. Ребус кинул взгляд на своего спасителя, желая знать, кто же он, этот рыцарь в сверкающих доспехах. На Большом Джере Кафферти все еще была его траурная рубашка. Он был занят — молотил Фаулера, надежно его нейтрализовывал. Потом он посмотрел на Ребуса и мимолетно улыбнулся ему — всем своим видом он напоминал мясника, который вдруг обнаружил, что туша, которую он разделывает, все еще жива.

Несколько драгоценных секунд — секунд, цена которым жизнь и смерть, — он взвешивал варианты. Потом набросил руку Ребуса себе на плечо и вывел его из танцзала в фойе, а оттуда на чистый ночной воздух. Ребус вздохнул несколько раз полной грудью, сел — скорее, упал — на тротуар, ногами упираясь в мостовую. Кафферти сел с ним рядом. Он, казалось, разглядывал собственные руки. И Ребус знал почему.

Уже подъезжали пожарные машины, из них выпрыгивали пожарные, разматывали шланги. Один из них сказал, что им мешает полицейская машина. Ключи оставались в замке зажигания, и пожарный сам сдал машину назад.

Наконец Ребус обрел дар речи.

— Это ты тут поработал? — спросил он. Вопрос был глупый. Не сам ли он предоставил Кафферти всю необходимую информацию.

— Я видел, как ты вошел, — сказал Кафферти хриплым голосом. — И надолго там застрял.

— Ты мог бы оставить меня умирать.

Кафферти посмотрел на него:

— Я пришел не за тобой. Я пришел, чтобы не дать тебе вынести этого ублюдка Фаулера. А Монкур тем временем сделал ноги.

— Далеко он не уйдет.

— Лучше бы ему попытаться. Он знает, что я не сдаюсь.

— Ты ведь его знал раньше? Я про Монкура. Он старый дружок Алена Фаулера. Когда Фаулер был в ОДС, ОДС отмывали деньги, используя твою рыбоводческую ферму. Монкур покупал лососину на свои чистые американские доллары.

— Ты никогда не останавливаешься?

— Это мое дело.

— Что ж, — сказал Кафферти, оглядываясь на клуб, — там тоже было дело. Но иногда и тебе приходится срезать углы. Я знаю, что приходится.

Ребус отер лицо.

— Разница в том, Кафферти, что, когда ты срезаешь угол, всегда проливается кровь.

Кафферти посмотрел на него. На ухе у Ребуса была кровь, волосы слиплись от пота. На рубашке засохла кровь Дейви Саутара, а теперь к ней добавилась сажа. Никуда не делся и отпечаток окровавленной руки Килпатрика. Кафферти встал.

— Собрался куда-то? — спросил Ребус.

— Хочешь меня остановить?

— Ты знаешь, что я попытаюсь.

Подъехала машина с людьми Кафферти — двое с кладбища и Хорек. Кафферти направился к машине. Ребус по-прежнему сидел на тротуаре. Но теперь он медленно поднялся и пошел к полицейской машине. Он услышал, как хлопнула дверца машины Кафферти, повернул голову в ее сторону, запомнил номер. Машина проехала мимо — Кафферти смотрел на дорогу перед собой. Ребус открыл полицейскую машину и по рации передал номер машины Кафферти. Он хотел было завести двигатель и броситься в погоню, но остался сидеть, наблюдая за пожарными, которые делали свое дело.