Чужое сердце - Сандра Браун

– Когда в дверях появился Майкл… – начала было Кэт и осеклась. – Он такой милый, такой беззащитный. Страшно представить, как он живет под одной крышей с таким чудовищем.

– А женщина?

– Мне показалось, что она любит сына, а живет с Циклопом только потому, что боится уйти.

– Когда он ударил ее…

– Зря ты не стер его в порошок.

Алекс оторвал взгляд от дороги и удивленно посмотрел на нее.

– И это говоришь мне ты! А кто еще совсем недавно обвинил в меня в том, что я сначала стреляю и лишь затем задаю вопросы? Ты уж определись, как тебе больше нравится.

– Алекс, прекрати. С меня хватит того, на что я насмотрелась за сегодняшний день. Прежде чем снова ругаться с тобой, мне нужно побыть в тишине и прийти в себя.

– Похоже, ты и вправду устала. Обычно ты так легко не сдаешься.

Кисмет и Циклоп жили к юго-востоку от Сан-Антонио, в получасе езды от города. Большую часть дороги Кэт молча смотрела в окно. К тому моменту, когда они подъехали к окраинам Сан-Антонио, уже начало смеркаться. В окнах домов постепенно зажигались огни. Неоновые вывески зазывали посетителей в рестораны и кинотеатры.

– Эх, как бы я хотела, чтобы самой большой моей проблемой сегодня было, в какое кино пойти, – вздохнула она.

– Гляжу, ты не в настроении.

– Имею полное право. Согласна, мы отыскали Циклопа, но это ведь ни на йоту не приблизило нас к ответу на вопрос, кто же он, мой шантажист.

– Ты ведь не думаешь, что это проделки Циклопа?

– А ты?

– Хотелось бы, однако вряд ли.

– Почему тебе хотелось бы, но ты считаешь, что это вряд ли?

– Потому, что у меня руки чешутся взять этого гада за задницу. Он же потенциальный уголовник. Рано или поздно он загремит в Хантсвилль, причем не на год и даже не на два. Чем раньше это произойдет, тем лучше. Не хотелось бы, чтобы от него кто-нибудь пострадал, особенно Майкл.

Во-вторых, хотелось бы, чтобы эта история поскорее закончилась, ради тебя. Чтобы ты снова могла спокойно спать по ночам и не волноваться о том, что ждет тебя завтра.

– Ну что ж, спасибо, что ты поддержал мой моральный дух, – сказала Кэт и, помолчав, спросила: – Почему ты считаешь, что это не Циклоп?

– Начнем с того, что он непроходимо туп. Для него это чересчур сложная схема – тщательно продуманная и ловко воплощенная в жизнь. Для таких вещей нужны мозги и терпение. У него же нет ни того ни другого.

– Возможно, ты прав. Но давай попробуем рассмотреть и такой вариант. Циклоп едва сводит концы с концами, постоянной работы у него нет. Ему ничего не стоит сняться с места и исчезнуть на неопределенное время.

– Прихватив с собой Кисмет и Майкла?

– Думаю, что нет. Кроме того, мы уже решили, что мой шантажист способен близко подобраться к своим жертвам. А кто, если он в своем уме, подпустит к себе близко Циклопа?

– А как насчет женщины? Что, если он использует ее в качестве приманки. Чтобы усыпить бдительность жертв или вызвать у них жалость? А потом безжалостно их убить?

Кэт отмела эту гипотезу, решительно покачав головой.

– Не поверю, что ее самоуничижение – лишь поза. Она не производит впечатление двуличной женщины. Кроме того, Пити говорил, что она была влюблена в Спарки. Какой ей смысл пытаться остановить его сердце? Более того, у меня сложилось впечатление, что она до сих пор его любит.

– Это да. И Циклопу это не по нутру.

– И если он ревновал парня, когда тот был жив…

– Он может по-прежнему его ревновать. Потому что Кисмет любит Спарки даже мертвого, – закончил ее мысль Алекс.

– Он не избавился от соперника.

– Его подружка до сих пор сохнет по коротышке, который не только заткнул его за пояс в постели, но и победил в поножовщине. И пытается отомстить, даже если ради этого должен убить того, в ком по-прежнему продолжает биться сердце Спарки.

Кэт вопросительно посмотрела на Алекса, как будто они только что открыли лекарство от тяжелой болезни. Увы, воздушный шарик ее надежд тут же лопнул.

– Что вновь возвращает нас к вопросу о том, как ему удавалось втереться в доверие к жертвам. Уж слишком он заметная личность. Случись так, что кто-то погиб при странных обстоятельствах, как он первым попадет под подозрение.

Кэт отрешенно вздохнула.

– Боже! Ну, кто мог предположить, что я, получив новое сердце, вместе с ним получу психопата, который будет преследовать меня по пятам! Кстати, хочешь знать одну забавную вещь? Забавную в ироничном смысле? – она положила себе на грудь ладонь. – Я никогда не хотела, чтобы со мной обращались как-то особенно лишь потому, что я перенесла операцию по пересадке сердца.

– И все-таки ты особенная, – мягко напомнил ей Алекс.

– Но я ведь не требую к себе из-за этого особого отношения? Лично я предпочла бы, чтобы люди забыли, с каким сердцем я живу, своим или чужим. На деле же получается, что при встрече со мной все только об этом и думают.

На этот раз охранник на парковке у телестудии узнал машину Алекса и даже помахал ему рукой, когда они с Кэт въезжали в ворота. Более того, на лице охранника играла едва заметная улыбка, как будто он был главным действующим лицом любовной интриги.

Алекс выключил мотор и повернулся к Кэт.

– Когда я с тобой, я думаю не об этом, а совсем о другом.

Она попыталась отделаться шуткой.

– Надеюсь, ты не собрался петь дифирамбы моим волосам и глазам?

– А что? Могу, если ты не против. И еще я мог бы воспеть эрогенные зоны твоего тела, к которым у тебя можно отнести практически все. Честное слово, знаю по собственному опыту.

Такое заявление было верхом наглости с его стороны, что не помешало ей ощутить внизу живота легкий трепет, который она, однако, попыталась проигнорировать.

– Не трать попусту свой словесный пыл. Прибереги эти пошлости для своих полупорнографических книжонок. Меня ими не проймешь.

Алекс ухмыльнулся от уха до уха.

– По-моему, тебе они нравятся.

– Что именно?

– Мои пошлости.

Кэт тотчас представила себе его губы, шептавшие ей в ухо всего несколько ночей назад. Прежде чем поддаться соблазну, она решительно распахнула дверь машины.

– Спасибо, что отыскал Циклопа.

– Хочу копнуть глубже, прежде чем окончательно списать его в утиль.

– Сообщи мне, если что-то нароешь. Спокойной ночи, Алекс.

– Кэт!

Она обернулась через плечо. Ей показалось, что он борется сам с собой, боясь озвучить собственные мысли.

– Спокойной ночи, – произнес он в конце концов.