64 - Хидео Ёкояма

Миками в очередной раз нажал сброс. Он еще несколько раз набирал номер Сёдзо Одате, но ему до сих пор не удалось до него дозвониться. Возможно, он гуляет, лег в больницу или реабилитационный центр на лечение.

Миками уже собирался достать сигарету, когда его взгляд упал на прозрачную папку-файл, лежащую на его столе. Курамаэ оставил ее, когда уходил. В папке лежал рапорт, касающийся Мэйкавы, – Миками успел выслушать лишь половину.

Главное достоинство Курамаэ – хорошая работоспособность. Раньше он работал в канцелярии окружного уголовного розыска, потом в дорожной полиции и в местном пункте охраны порядка; попав в префектуральное управление, он вначале служил в отделе социального обеспечения. Его дотошность в составлении рапорта плохо сочеталась с всегдашней зависимостью от Сувы, чьим заместителем он считался.

Может быть, он принял случившееся с Мэйкавой особенно близко к сердцу? Может, погибший Мэйкава напомнил ему отца или кого-то из друзей отца? Как бы там ни было, он позволил себе отвлечься от водоворота текущих дел…

– Я вернулась.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Микумо. Обычно она задерживалась после совещаний, но Миками подозревал, что сегодня она могла уклониться от своих обычных обязанностей, и не особенно удивился, увидев ее.

– Как там дела? – спросил он.

Микумо встала перед его столом по стойке «смирно».

– Начальник Исии еще произносит речь.

– О чем он говорит?

– О сокрытии персональных данных и о предоставлении новых услуг.

– И как они реагируют?

– Он только начал, поэтому все пока только слушают. Там довольно тихо. – Микумо рассказала, что и местные, и центральные СМИ прислали на круглый стол глав местных отделений или главных редакторов. Пришли все руководители; никто из них не прислал вместо себя заместителя.

– А вам известно, как называют свое объединение члены пресс-клуба? – спросил Миками. – «Времена года». Слышали?

– Только название.

– А вы не знаете, почему они так себя называют?

– Нет.

– Потому что раньше в клуб входило двенадцать агентств. Они сравнивают себя с месяцами года. Им не понравилось, когда радиостанция «Кэнмин-FM» тоже подала заявку. В конце концов, название все-таки решили сохранить, потому что «Кэнмин» предоставили только ассоциированное членство… – Он надеялся отвлечь Микумо и немного разрядить обстановку, но заметил, что Микумо лишь еще больше напряглась. Возможно, все объясняется тем, что Микумо не исполнила приказ, настояла на своем.

Как он и опасался, Микумо решила воспользоваться случаем и поговорить о том, что случилось.

– А насчет вчерашнего вечера…

– Не нужно, – оборвал ее Миками. Тот, кто не сделал ничего дурного, не должен просить прощения. – Давайте просто двигаться дальше, хорошо? Как там все пошло после нашего разговора?

Микумо неуверенно смотрела на него, не зная, чего ожидать.

– Я серьезно спрашиваю. Я хочу знать, что вы об этом подумали – о том, как мы управляемся с репортерами.

– Мне кажется, вчера я многое поняла.

– Что же вы поняли?

– Мы много говорили. По-моему, теперь я лучше представляю себе их версию случившегося.

– Их версию случившегося?

Микумо смущенно кивнула.

– Когда я поступила сюда на работу, больше всего, в числе прочего, меня потрясла враждебность репортеров. Она напомнила то время, когда я служила в дорожной полиции. Все нарушители, которых мы штрафовали за парковку в неположенном месте или превышение скорости, очень злились; осыпали нас оскорблениями, огрызались, делали язвительные замечания. Некоторые из них даже угрожали нам, спрашивали, выполнили ли мы уже план на сегодня по количеству оштрафованных; так же ведут себя и репортеры. Они не хотят идти нам навстречу. Заранее решили, что мы плохие. Тогда-то я и начала думать, что наша работа – необходимое зло. Вот о чем я размышляла, видя их ежедневную агрессию. Но потом…

– Извините, подождите минутку, – вмешался Миками, не в силах удержаться от возмущения, и даже повторил ее фразу: – Значит, вы считаете, что наша работа – необходимое зло?!

– Я хочу сказать, что отчасти все так и есть… в том, что касается широкой общественности.

– Нарушители злятся, когда им выписывают штраф. А когда видят перед собой женщину, сотрудницу полиции, то считают: им ничего не будет, если они сорвут на ней злость. Вот и все!

– Да, наверное. А все-таки они правы в том, что действительно существует план, который мы должны выполнять.

– Кроме того, известно, что машины, припаркованные незаконно, блокируют проезд для пожарных, например, или «скорой помощи»…

– Я постоянно внушала себе то же самое, чтобы оправдать свою деятельность. Но все было по-другому, когда я работала в кобан. Там у меня при всем желании не получалось гордиться своей работой. Много времени я тратила на споры с самой собой, задавалась вопросом, в самом ли деле мы – необходимое зло.

Миками подумал: она не задержится в полиции. Даже если предположить, что Микумо переведут из управления по связям со СМИ, она и на другом месте службы так же будет терзаться сомнениями.

– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы обсуждать наши личные чувства. Здесь не дом, и я вам не отец. Служба в полиции – вообще дело нелегкое.

Микумо не мигая смотрела на него. Прошло какое-то время, прежде чем она тихо вздохнула, пытаясь сдерживать чувства.

– Расскажите лучше, что вчера было в «Амигос».

– Хорошо.

– Значит, по-вашему, репортеры считают нас необходимым злом?

Микумо быстро покачала головой:

– Я так думала раньше, а теперь поняла, что ошибалась. Конечно, они относятся к нам скептически и даже искренне убеждены, что должны всеми силами обуздывать нас. Но они ни на минуту не сомневаются в том, что мы – полезная часть общества. Даже наоборот – репортеры часто сталкиваются с тяжкими преступлениями, по-моему, они по-настоящему боятся того, что начнется в обществе, если мы потеряем свой авторитет. Если я права, мне кажется, надежда еще есть.

– Надежда?

– Надежда превратить управление по связям со СМИ в открытое окно.

– Да, но вы ведь сами видите, как обстоят дела сейчас. Ни о чем подобном не приходится и мечтать.

Вид у Микумо сделался такой, словно она что-то утаивает.

– Помнится, вы говорили, будто когда-то вам казалось, что функцию окна во внешний мир выполняет кобан?

– Да…

– Полицейский участок всегда открыт для связей с внешним миром… И его сотрудники в гуще людей. Вы это имели в виду?

– Да. Но кроме того, сотрудники кобан своими повседневными делами как будто показывают, что нас не надо бояться, что мы хорошие люди. И те, кто стремится поступить на службу в полицию, тоже хорошие. Они хотят помогать людям, хотят, чтобы мир стал лучше. Новички полны рвения; они очень целеустремленные и стремятся поступать хорошо. И такая открытость, такая искренность оказывает положительное влияние на прессу.