Последнее дело Даймонда - Питер Лавси

– Тогда как?

Уигфул медленно провел кончиком языка по губам.

– Теперь вы понимаете смысл моего вопроса?

– Да.

– Жду ответа.

– Кто-то позвонил по телефону, – едва слышно пробормотал Уигфул.

– Громче, старший инспектор!

– Накануне вечером в главное полицейское управление Бата позвонил человек и, не назвавшись, повесил трубку.

– То есть вам все-таки дали наводку. Но вчера в своих показаниях вы об этом не упомянули.

– Не посчитал необходимым на данном этапе.

– Рада слышать. Итак, теперь нам известно – поступил анонимный звонок. Я правильно поняла?

– Да.

Миссис Баргейнер расправила мантию и продолжила:

– Коснемся еще одного вопроса. Когда вчера вы проинформировали нас об удивительной находке, предполагалось, что мы сделаем вывод, будто обнаруженные письма каким-то способом получила подсудимая и прятала у себя в доме.

– Я только сообщил о том, что нашел! – бросил Уигфул.

– И вас это не удивило? Ведь вам уже случалось обыскивать дом снизу до верху.

– Наверное, проглядели. Я уже объяснял…

– Не надо себя недооценивать, старший инспектор. Вы же профессионал. Вам не приходила в голову мысль, что кто-то в последние дни проник в дом и подложил туда письма?

Уигфул покосился в сторону прокурорских мест, но помощь не пришла.

– Сомневаюсь, что подобное возможно. Дом был заперт.

– В таком случае вас, наверное, удивит, что замо́к на окне в гостиной недавно сломали, после чего запор снова поставили на место?

– Это правда? – жалобно спросил полицейский.

– У меня есть такие сведения. Но детектив вы и, несомненно, расследуете это дело. А мы с нетерпением станем ждать результатов и ваших заключений. Мы допускаем, что ваше вчерашнее заявление было сделано из честных побуждений. Но, умоляя суд о снисхождении, решусь утверждать, что оно окрашено в тона гордости и предубеждения. Вопросов больше не имею.

Судья выглядел ошарашенным. Подавшись вперед и опустив подбородок на правую руку, он посмотрел на обвинителя:

– Сэр Джоб?

Шелест бумаг на прокурорском столе только подчеркнул растерянность обвинения.

– На данном этапе предлагаю продолжить со свидетельскими показаниями старшего инспектора.

– Согласен, – кивнул судья.

Следующие час пятьдесят минут продолжалось затыкание брешей – мучительное повторение результатов полицейского расследования. Вернулись к факту обнаружения тела в озере Чу-Вэлли и довели до момента обвинения в убийстве миссис Дидриксон. Сэр Джоб пункт за пунктом приводил все, что могло реабилитировать Уигфула в качестве надежного свидетеля.

Надо отдать должное старшему инспектору – он достойно выдержал испытание. Давал показания с вернувшейся уверенностью, не забывая смотреть на присяжных, когда отвечал на вопросы. Говорил просто и прямо, без колебаний. Наверное, понимал, что Даймонд следит за ним с галереи для публики, но безошибочно вспоминал все, что происходило во время первой фазы расследования, когда следствие возглавлял суперинтендант: поиски на берегу озера, затянувшееся установление личности покойной, обращение за информацией на телевидение и в газеты, опознание трупа профессором Джекманом. Сэр Джоб заставил его рассказать об обыске в Джон-Брайдон-Хаус, допросе Джекмана и телефонном разговоре с американским ученым доктором Джанкером (обвинение приложило к делу письменные показания американца). Старший инспектор объяснил, что запросы в университетский колледж и «Эр Франс» помогли установить алиби профессора, и тогда подозрение пало на Дану.

– Что произошло, когда вы приехали допросить ее?

– Миссис Дидриксон сбежала через черный ход. Я погнался за ней, но она прыгнула в «Мерседес» и укатила. В узком проезде столкнулась с другой машиной и устроила легкую аварию.

– Подсудимая не пострадала?

– Нет, сэр.

– Она признала, что убегала от полиции?

– Ее точные слова: «Я пыталась убежать».

И далее целое утро продолжался процесс, целью которого было устранить все сомнения в виновности Даны. Сэр Джоб не упустил ничего. Заставил Уигфула вспомнить допрос Даны, когда она утверждала, что ей больше нечего сказать, но позднее выяснилось, что она еще много недоговаривала. Установил этапы ее разоблачения – как она призналась, что находилась в доме Джекманов в день убийства и видела мертвую Джеральдин в кровати. Уигфул отметил, что когда поступила информация из криминалистической лаборатории, что труп перевозили в багажнике машины миссис Дидриксон, он в присутствии ее адвоката официально предъявил ей обвинение в убийстве.

Без десяти час сэр Джоб завершил допрос свидетеля, и объявили перерыв на обед. Посеревшую от утренних испытаний Дану увели в камеру. Внизу у лестницы с галереи для публики Даймонда поджидал юрист Сиддонс.

– У вас найдется несколько минут? – спросил он. – Миссис Баргейнер хочет с вами познакомиться.

– Похоже, у нее короткая память, – заметил бывший суперинтендант. – Полгода назад она допрашивала меня в этом самом суде.

Даймонда пригласили пообедать в заведении на противоположной стороне улицы. Без мантии и парика Лилиан Баргейнер вполне могла сойти за завсегдатая баров – пила из бокала сухой херес и курила сигарету, которую держала между большим и указательным пальцем.

– Господи, ну и бодягу затеял этот Когти. Его принцип таков: чем дольше будет говорить Уигфул, тем быстрее присяжные забудут о проколе с пропавшими письмами. Ошибаешься, приятель, я сумею им напомнить. – Она схватила Даймонда за рукав: – Питер, старина, я ваша должница. Что вы пьете?

– Апельсиновый сок. – Он постучал пальцем по повязке на голове.

Лилиан подтолкнула Сиддонсу десятидолларовую банкноту:

– Пожалуйста, возьмите что-нибудь себе и узнайте, что там есть перекусить. – Когда они остались с Даймондом за столиком одни, она продолжила: – Мне бы ваши мозги. Откачала хотя бы половинку.

– Только, пожалуйста, поаккуратнее.

– Сегодня мне предстоит допрашивать Джона Уигфула. Я собираюсь взять его напором и натиском, но не хочу ничего упустить. Какое самое слабое место в его показаниях?

– На вашем месте я бы не заботился о слабых местах, – ответил Даймонд. – И занялся бы самым сильным.

– Трупом в багажнике?

– Именно. Если бы вы не пригласили меня сюда, я бы шепнул на ухо Сиддонсу.

– Да? Значит, вам что-то известно?

– Я бы не формулировал так категорично, особенно после операции, которой подвергся мой головной мозг. Не знаю, насколько могу полагаться на маленькие серые клеточки, но они стараются вовсю, чтобы быть на уровне.