Сын - Ю Несбе

– Хорошо.

– Прекрасно. Используй отгулы, не поддавайся искушению поработать побольше.

Они сделали еще шесть шагов, после чего резко остановились и посмотрели в широко раскрытые глаза друг друга.

– Как выглядел тот парень? – спросил коллега.

– А как выглядит Лофтхус? – спросил Морган.

Франк дышал через нос. Его крик остановила рука мальчишки, накрывшая рот. Потом мальчишка сбросил ботинок, снял носок, запихал его в рот Франка и заклеил ему рот скотчем.

Затем мальчишка разрезал скотч, крепивший правую руку Франка к подлокотнику, так чтобы его пальцы смогли взять поданную ручку и поднести ее к бумаге, лежащей на краю письменного стола.

– Отвечай.

Франк написал: «Не знаю». И выпустил ручку из пальцев.

Он услышал треск отрывающегося скотча, почувствовал запах клея, исходивший от него, а потом скотч закрыл его ноздри и перекрыл подачу воздуха. Франк ощутил, как его собственное тело словно вышло из-под контроля, стало дергаться и вытягиваться в кресле. Крутиться и вертеться. Выплясывать перед чертовым мальчишкой! Давление в голове увеличивалось, скоро ее разорвет. Он приготовился умереть, как вдруг увидел, что мальчишка тычет острым концом ручки в туго натянутый перед его ноздрей скотч.

Он проткнул дырку, и левая ноздря Арильда Франка втянула воздух, а по его щекам потекли первые теплые слезы.

Мальчишка снова протянул ему ручку. Франк сосредоточился.

«Пощади. Написал бы имя крота, если бы знал».

Мальчишка прочитал. Он закрыл глаза и сморщил лицо, как будто от боли. Затем оторвал еще один кусок скотча.

На столе зазвонил телефон. Франк с надеждой посмотрел на него. На дисплее высветился внутренний номер. Начальник охраны Голдсруд. Но мальчишка не беспокоился, он снова сосредоточенно приклеивал скотч к крыльям носа Франка. И Франк почувствовал дрожь, спутницу паники. Он не совсем понимал, дрожит он или смеется.

– Шеф не отвечает, – сказал Гейр Голдсруд, опуская трубку. – А Ины нет на месте, обычно она берет трубку, когда шеф отсутствует. Но прежде чем беспокоить шефа, давайте еще раз повторим. Вы говорите, что человек, которого вы видели, называл себя Сёренсеном и был похож вот на этого… – Начальник охраны указал на монитор компьютера, куда была выведена фотография Сонни Лофтхуса.

– Не похож! – прокричал Морган. – Это и есть он, я же говорю.

– Спокойно, – сказал пожилой коллега.

– Спокойно, как же, – фыркнул Морган. – Парня разыскивают всего-навсего за шесть убийств.

– Я позвоню на мобильный Ины, и, если она не знает, где шеф, мы начнем внутренние поиски самостоятельно. Но мне не нужна паника, это ясно?

Морган перевел взгляд с коллеги на начальника охраны. Ему казалось, что паниковать скорее должен он, а не рядовые сотрудники. Сам Морган был всего лишь возбужден. Чертовски возбужден. Заключенный, тайком проникший в Гостюрьму, – неужели это случилось на самом деле?

– Ина? – чуть не закричал Голдсруд в телефон, и Морган увидел облегчение на его лице. Легко обвинить начальника охраны в боязни взять на себя ответственность, но быть начальником среднего звена при помощнике начальника тюрьмы – это адская работа. – Нам немедленно надо связаться с Франком! Где он?

Морган увидел, как облегчение на его лице сменяется изумлением, а затем ужасом. Начальник охраны прервал связь.

– Что… – начал пожилой коллега.

– Она говорит, у него посетитель, – произнес Голдсруд. Он поднялся и пошел к шкафам у дальней стены кабинета. – Некий Сёренсен.

– Что мы будем делать? – спросил Морган.

Гейр вставил ключ в замок, повернул его и открыл шкаф.

– Вот что, – ответил он.

Морган насчитал двенадцать винтовок.

– Дан и Харальд, пойдете со мной! – прокричал Голдсруд, и Морган больше не слышал изумления, ужаса или боязни ответственности в его голосе. – Сейчас!

Симон и Кари стояли у лифтов в атриуме Полицейского управления, когда у Симона зазвонил телефон.

Звонили из института судебной медицины.

– У нас есть предварительные результаты анализа ДНК с ваших зубных щеток.

– Отлично, – ответил Симон. – И какие же?

– Да почти окончательные. Точность более девяноста пяти процентов.

– Точность чего? – спросил Симон и увидел, как открываются двери лифта.

– Что слюна с двух щеток имеет частичное совпадение с регистром ДНК. Но вот что удивительно: ДНК совпадает не с известными преступниками или полицейским, а с жертвой. Точнее говоря, те, кто пользовался щетками, имеют тесную родственную связь с жертвой убийства.

– Я так и думал, – сказал Симон, заходя в кабину лифта. – Это щетки семьи Иверсен. После убийства я заметил, что в ванной дома Иверсенов нет зубных щеток. Совпадение ведь с Агнете Иверсен, так?

Кари бросила быстрый взгляд на Симона, триумфально взмахнувшего руками.

– Нет, – ответил голос из Института судебной медицины. – На самом деле образец ДНК Агнете Иверсен еще не помещен в центральный регистр.

– Да? Но как…

– Речь о неизвестной жертве убийства.

– Вы обнаружили родственную связь между двумя щетками и неизвестной жертвой убийства? «Неизвестная» значит…

– Значит «личность которой не установлена». Очень молодая и очень мертвая девочка.

– Насколько молодая? – спросил Симон, уставившись на закрывающиеся двери лифта.

– Моложе, чем можно себе представить.

– Ну давайте же!

– Приблизительно четыре месяца.

Сердце Симона работало на износ.

– Вы хотите сказать, что Агнете Иверсен сделала аборт на позднем сроке?

– Нет.

– Нет? Тогда кто… Черт! – Симон закрыл глаза и прислонился лбом к обитой пластмассой стене.

– Связь пропала? – спросила Кари.

Симон кивнул.

– Мы скоро выйдем из лифта, – сказала она.

Мальчишка сделал два быстрых прокола в скотче. По одному у каждой ноздри. И Арильд Франк втянул в легкие новые секунды жизни. Он хотел только одного – жить. И тело его повиновалось только этому желанию.

– Есть ли имя, которое ты хотел бы написать? – тихо спросил мальчишка.

Франк тяжело дышал, мечтая иметь ноздри и носоглотку пошире, чтобы наслаждаться этим сладким воздухом. Он прислушивался, не раздадутся ли звуки, свидетельствующие о приближении спасения, мотал головой и пытался при помощи языка за носком и заклеенного рта сказать, что имени у него нет, он не знает, кто крот, он просто молит о пощаде. Просит дать ему уйти. Простить.