Тайна совещательной комнаты - Леонид Никитинский

— Да, правда, — согласилась Роза, которой теперь уже было не так не по себе. Ведь если все поставили на черное, не стоит ставить на красное. А все уже потихоньку, оказывается, поставили на черное, пока она торговала евроокнами.

Пятница, 28 июля, 15.00

Ри оглядывала офис Розиной фирмы довольно критически: она представляла себе, по замашкам Розы, что-то более внушительное, а тут было всего две комнаты: приемная, в которой сидел за столом под рекламным плакатом какой-то клерк с компьютером, и вторая за закрытой дверью — видимо, кабинет Розы.

— Здравствуйте! — заученно-радостным голосом приветствовал ее клерк. — Садитесь, мы сейчас для вас все подберем.

— Мне нужна Роза Равильевна, — холодно сказала Ри.

— Я ее помощник, я уполномочен решать за нее все вопросы, а Роза Равильевна сейчас в отпуске, — настойчиво сказал помощник Розы. — Или вы не насчет окон?

— Я ее знакомая, — сказала Ри. — Я присяжная.

— Ого, — сказал этот парень сразу повеселевшим голосом. — Ничего себе! Если бы я знал, что присяжные такие бывают, я бы сам вместо Розы туда пошел.

В общем-то, в заигрывании Розиного помощника ничего плохого или необычного не было, но он был Ри неинтересен, да и не до него было.

— Я с Розой созванивалась утром. Она обещала быть здесь.

— Ее вызвали, — помрачнел помощник, не уточняя, правда, куда.

Ри, не придав этому значения, попыталась позвонить Розе на мобильный, но он оказался отключен, и она, не поддерживая разговора с помощником, уселась в приемной листать глянцевые журналы, разбросанные здесь в изобилии.

Роза вышла из машины, на которой ее привез обратно тот же инспектор не инспектор, возле офисного здания, где располагалась ее контора, и поднялась на лифте. О том, что к ней собиралась заехать Ри, Роза, конечно, уже забыла, а вспомнила, когда увидела в приемной, и немного опешила, потому что утром с Ри договаривалась о встрече одна Роза, а теперь приехала уже совсем другая.

— О, привет! — сказала она, пряча натянутость за чересчур радостной улыбкой, с какой тут полагалось разговаривать с клиентами, — Ты давно ждешь? Извини, вызвали… Пошли в кабинет. Никита, чай! Ведь ты чай пьешь?

Ри, давно не видевшая Розу, опять удивилась про себя, до чего же все они разные в суде и за его пределами, каждый из другого мира, как объяснил Журналист.

— Кого видела из наших? — продолжала тараторить Роза, расставляя ударения так, как будто говорила по-английски. — Как думаешь, в понедельник все соберутся? Говорят, Океанолог в экспедицию уезжает. Жалко. Продержимся, как ты думаешь?

— Не знаю, — пожала плечами Ри, которую, в общем, сейчас уже мало волновала судьба подсудимого как такового. — Я думаю, главное — собраться.

— А что ты звонила? — осторожно спросила Роза.

— Тут такое дело, — сказала Ри, немного замявшись. — В общем, деньги нужны, три штуки долларов. Тысячу Журналист дает, и я штуку, я два платья по пятьсот продала, хотя они стоили тысячу триста, ну и с тебя тысяча. Ты уж извини.

— Постой, а для чего это? — спросила Роза.

— Для Анны Петровны, — пояснила Ри. — У нее сын наркоман, его в клинику надо положить лечиться, я ей обещала.

— Понятно, — сказала Роза. — Значит, ты ей пообещала, добренькая ты такая, а я-то тут при чем? У меня свой сын, между прочим, есть, я тоже его одна ращу, и какое мне дело до сына Анны Петровны?

— Ну извини, — еще раз повторила Ри. — Но больше не у кого попросить, я уже думала.

— Да не извиню, — сказала Роза. — Совсем вы все там с ума посходили друг с другом. Мы что, теперь так и будем навек?

Ри еще раз сказала: «Ну извини» — и сделала попытку подняться.

— Погоди, — сказала вдруг Роза, — А как я это по бухгалтерии проведу, ты можешь мне сказать? Или мне прямо из кармана вынуть и отдать Анне Петровне?

Ри молчала, но и не пыталась больше встать.

Роза подумала, что если бы пришлось давать налоговой инспекции взятку, а не откупаться от них другим, нетрадиционным способом, то такая сумма, как штука, там бы просто растворилась, незамеченная. А Анна Петровна, тетка злобная и малосимпатичная, тем не менее, ей, несомненно, ближе, чем налоговый инспектор. И можно будет поставить эту штуку в счет Лисичке. Анна Петровна в любом случае по злобе будет голосовать за обвинительный, но можно будет представить дело так, как будто это она ее подкупила. Лисичка штуку, конечно, не вернет, но это как бы зачтется и будет справедливо.

Подумав так, Роза сказала:

— Ну ладно, надо так надо. Завтра штуку к тебе на дачу привезу. Мы же завтра собираемся на шашлыки, как в прошлый раз?

— Спасибо, — с умилившей Розу искренностью сказала Ри. — Я знала, что ты нас не оставишь в беде.

Суббота, 29 июля, 2.00

Анна Петровна все глядела на часы в кухне, дожидаясь сына. Был третий час ночи, и, чтобы нервничать не так сильно, она вязала свитер. Она вывязывала уже грудь: на синем фоне сами собой уже начали расти под спицами Анны Петровны зеленые водоросли, появился первый красный плавник и желтое брюшко рыбки.

Наконец защелкал замок в двери.

— Поди сюда, — сказала Анна Петровна, пытаясь заглянуть ему в глаза, — Кололся?

— Ну, кололся, — сказал он, избегая ее взгляда, — Если бы я сегодня не укололся, я бы корчился там, на кровати, а может быть, вообще бы уже умер.

— Ты будешь лечиться?

— Что ты глупости говоришь, мать, — сказал он. — Откуда у нас на это деньги?

— Завтра у меня будут деньги, — твердо сказала она. — А во вторник к девяти мы поедем в центр, нас там уже ждут, Ри договорилась.

— Кто такая Ри? — спросил он, впрочем, миролюбиво.

— Ну, Марина, это неважно, — сказала она, — Слушай, Паша, внимательно. Мне в суд в понедельник в десять, я не успею предупредить, а во вторник к половине одиннадцатого, поэтому ты не дури. Поедем во вторник к девяти с деньгами, я тебя сдам, а сама поеду судить. Я, сынок, душу дьяволу продала за эти деньги, и ты будешь лечиться, а я буду судить.

— Ладно, — сказал он как-то не очень серьезно, пожав плечами, — В понедельник еще ширнусь напоследок, а там хоть и в центр. У тебя нет четырехсот рублей?

— Нет, — сказала она, — Ни хрена у меня нет, ты еще вчера последние четыреста проколол. Но завтра у меня будут деньги, я отнесу их сразу дяде Вите, там уж ты их не достанешь, а во вторник раненько заберем и к девяти в центр.

— Да понял я, — сказал Паша. — В центр так в центр. Там все равно помереть-то не дадут, откачают. Дай что-нибудь пожрать.

— Вот выйдешь, как раз и свитер будет готов, — мечтательно, смягчившись, сказала Анна Петровна, отложив вязанье, чтобы достать из холодильника сырок для сына.