Метод - Даниил Лектор

Думаешь, я монстр? Такой же человек, как ты. Просто осмелился.

Метод

Есеня хорошо запомнила, каким потерянным, опустошенным выглядел Меглин накануне. Поэтому, проснувшись на другое утро и выйдя из дома, она очень удивилась, увидев сыщика: энергично работая граблями, он убирал опавшие листья с лужайки. Заметив ее, улыбнулся.

– Ты чего с утра такой веселый? – спросила она, улыбнувшись в ответ.

– Так праздник же, – ответил он.

– Какой?

– Вот этот.

И он обвел рукой все окружающее: синее небо, золотые деревья… Есеня подошла ближе, спросила уже серьезно:

– Ты готов?

Он пожал плечами:

– А что мне? Только подпоясаться…

Спустя час они уже шли по коридору клиники вслед за Бергичем.

– Сколько времени это займет? – спросила Есеня.

– Первый этап полтора-два месяца, в зависимости от динамики, – ответил врач. – Дальше можно будет в стационар перевести, посмотрим.

Они вошли в палату. Обычная, казалось бы, больничная палата: койка, тумбочка… Вот только на окне была решетка, а к раме койки пристегнуты ремни для фиксации пациента.

– Да, мечтала ли я, простая русская баба… – произнес Меглин цитату из известного фильма.

Санитарка поставила на тумбочку воду, положила таблетки. Установила капельницу. Меглин послушно выпил лекарства, лег, закатал рукав…

– Я завтра приеду, – пообещала Есеня.

Бергич пошел проводить ее к выходу. По дороге сказал:

– Это все ты…

– Что – я? – не поняла она.

– Я наблюдаю его двадцать семь лет, – ответил врач. – И никогда не видел таким… спокойным. Ты сделала его другим.

– Слабым?

– В какой-то степени. Он никогда не рассматривал для себя возможности нормальной жизни. Приучил себя к жизни на краю, мобилизовал психику, все резервы организма. И вдруг – ты… У тебя бывало так: когда делаешь какое-то тяжелое дело, тебе все нипочем, а стоит расслабиться – тут же валишься от пустяковой простуды?

– На сессиях постоянно, – кивнула она.

– Вот и у него так. Встретив тебя, он дал своему мозгу подсознательную команду – расслабиться. Он впустил тебя. Стал слабее. Но эта слабость и дает нам шанс его вылечить. Главное – не допустить новой мобилизации. Только покой.

– Хорошо, я прослежу, – пообещала она.

К сожалению, выполнить это обещание было не в ее силах…

– Ну, мы, кажется, закончили, – сказал Худой. – Проверьте, я все верно записал?

Он протянул ей допросные листы, и заодно – карандаш. Есеня с сомнением взглянула на стершийся грифель, сказала:

– Как вы таким пишете? Нельзя же так…

Вставила в точилку, стала затачивать.

Седой посмотрел, как она это делает, потом спросил:

– Вы с Меглиным обсуждали стратегию допроса?

– В смысле? – спросила Есеня.

Такого вопроса она не ожидала.

– Что говорить, о чем молчать…

– А почему вы считаете, что мы должны были это обсуждать?

– Потому что Меглин превышал даже те невероятно широкие полномочия, которые ему дали. На полную катушку. Он знал, что рано или поздно мы начнем проверку и вы окажетесь под ударом. Он давал вам указания? Просил о чем-то?

Она усмехнулась. Взяла остро заточенный карандаш, покатала по столу.