Аллегро - Владислав Вишневский

Всего лишь несколько часов спустя.

Ноль восемь тридцать две.

Музыканты военного оркестра ещё и собраться в канцелярии по утру не успели, как в растрёпанных чувствах появился дирижёр. Уже здесь?! В такое время?!.. Похоже не из дома! Точно не из дома… Из штаба!!

— Товарищ подполковник, что-то случилось? У Вас неприятности? — осторожно сформулировал общий вопрос старшина оркестра КаЭсХайченко.

Дирижёр, кинув на него колкий взгляд, пожевал губами, как до десяти просчитал, бросил.

— У всех у нас неприятности! — с нажимом на «у нас». — У всех! — на нерве сообщил он, и через паузу, едва сдерживая эмоции доложил. — Командир только что сообщил: наш-Смирнов-в-Стокгольм… не прилетел!!

— Как… — разом ахнули музыканты, — не прилетел?!

Одни на стулья упали, другие наоборот, вскочили.

— Не может быть!

Чего угодно могли ожидать музыканты, любого сообщения: от мгновенного реформирования своих войск, вместе со всей армией, до повышения окладов, от рядового до старших прапорщиков, но только не такого.

— Самолёт… что ли, у… у…у-упал, товарищ подполковник… — побледнев, заикаясь переспросил Тимофеев. — Или что?

— Исключено! — В упор глядя на дирижёра, напряжённым голосом опередил ответ Кобзев, напрочь отверг страшную версию. — Может, погода?

Музыканты, не находя слов, в растерянности переглядывались, боясь поверить в самое ужасное.

— А что, вполне! — с жаром поддержал Кобзева старшина. — Дождь, пурга… Я вот, в позапрошлый год на Сахалин летал… О-о-о… Как дурак десять дней в аэропорту просидел… Ни зги… Погода!

— Какая пурга, старшина? — в сердцах оборвал дирижёр оркестра. — Июль месяц…

— А, ну да…

— Погодите, а может, наша незалежная Украина опять не туда ракету пульнула, а? — высказал вероятное предположение Лев Трушкин. — Хохлы такие целкие…

— Ты что, — категорически отрезал старшина Хайченко. — Откуда там, на севере, хохлы? Слава Богу, нет.

— Рейс прибыл вовремя. Это точно, — невидящим взглядом, растерянно оглядываясь по сторонам, высказал важное известие подполковник. — Уже проверили.

А-а-а, так рейс прибыл, читалось в округлённых глазах и вытянувшихся лицах музыкантов, ф-фуу… И… Что… В… В чём же дело?

— Извините, товарищ подполковник, вопрос, я не понял… Самолёт, говорите, прилетел, сел, а Смирнов не прилетел… Как это? Такого не может быть! Его что, в самолёте что ли не было? — за всех, правильно сформулировал вопрос Кобзев.

— Как же не был, — громко возмутился дирижёр. — В том-то и дело, что был! Его проводили и до аэропорта, и дальше. Точно. Все в самолёт сели. И… Он же не один был, с сопровождением. С ним полковник Ульяшов полетел.

Вопросов не убавилось, больше того…

— Так и полковник Ульяшов, получается, не прилетел, да?! — горячечным тоном переспросил Тимофеев.

— Получается, да, — кивнул дирижёр.

— Ка-ак это?

— Ни хре-ена себе девки пляшут! — выдохнул Кобзев.

— Кобзев! — привычно одёрнул старшина, но бесцветно сейчас одёрнул, без эмоций, эмоции на другое уходили, на главное.

— Виноват, товарищ с-с-с… Выскочило.

— Как же так, Санька и… — бормотал Тимофеев. — Жалко! Нет, это исключено. Этого не может быть. Хороший парень. Я ж на него надеялся. У него же пи… Перспективный…

С этим был согласен даже старшина.

— И я так думаю, — товарищ подполковник, воскликнул он. — Здесь чьи-то происки, точно, больше некому.

Дирижёр, продолжая нервно ходить туда-сюда по канцелярии, остановился.

— Возможно-возможно… В наше-то время… Вот, чёрт! — беспомощно всплеснул руками. — Просто ума не приложу, как так получилось! Командир полка очень обеспокоен. Говорит, пахнет большим скандалом. Его ночью в дивизию вызывали. Накачку делали, то сё! Потом меня к командиру. Он сейчас с давлением в кабинете… Пока решили не оглашать, день-другой может что и прояснится. Затронута честь полка, войск. Может дойти и до… — Подполковник кивнул на портрет верховного, скептически взирающего со стены на яркие переживания музыкантов здесь, внизу. — Понимаете? И ведь главное, наш человек, музыкант, срочник, и вдруг… если… того… сбежал, а?

Ну брякнул подполковник! Ну дурак! На дирижёра смотрели не столько с удивлением, сколько с жалостью, сам-то хоть понял, дядя, что сказал… С ума мужик стронулся, крыша поехала.

— Ну уж, товарищ подполковник, скажете тоже… Извините! — за всех высказался Генка Мальцев, тромбонист. — Это исключено! Такого не может быть. Нет-нет — я уверен! Их скорее всего похитили. Да! Вон, как эта… алькаида. Везде, гадство, беспредельничает.

Теперь испугался старшина.

— Тьфу, ты, господи, Мальцев, и ты туда же, типун тебе на язык, что ты мелешь?! Замолчи! Накаркаешь!

— Есть замолчать? — буркнул Генка, но не остановился, выговорился всё же. — Я же говорю, обнаглели, гады! И в Швеции такое может быть. Везде. Для них ведь нету границ, как для тараканов. Выручать надо наших.

— Не мог Смирнов сбежать. Не мог! Не мог! — одно и то же, как заведённый, твердил Тимофеев. — Вдвоём тем более. Не мог.

— Конечно! — поддержал Трушкин. — Только-только в армию пацан пришёл, и вообще. Приз к тому же не получил ещё.

— Главное, ему же с Гейл ещё там надо было встретиться, — как о главном козыре, напомнил Тимофеев. — С Маккинли.

— Да! Он слово нам дал, да! — подтвердил Трушкин. — Мне и Тимохе, при свидетеле, каптёрщик подтвердит. Вот, если б после… Можно бы понять.

Старшина мимо ушей пропускал эти мелочи, он по-взрослому мыслил, масштабно.

— А что говорит разведка, товарищ подполковник? — тоном начальника комиссии по расследованию глобальных происшествий, спросил он. — Разведку нашу подключили?

— Да, ГРУ, СВР, Интерпол, МЧС… — подхватил Кобзев.

— Правильно! — поддержал и Генка Мальцев, да все, в общем. — Для чего они вообще, товарищ подполковник? Для красоты, что ли? Деньги только народные проедать?

Подполковник с непроницаемым лицом молчал, из дипломатических или корпоративных интересов. Музыканты поняли его правильно: боится высказаться, могут и пнуть, лягнуть в смысле. Что называется: не буди спящую… или спящего, сами знаете кого.

— Нет, нет! Не мог Санька так поступить! У него и денег-то нет, я знаю… Суточные только. — Вслух продолжил размышления Кобзев.

— Ребёнку на мороженое. — Скептически поддакнул Трушкин.

Тут и остальные вспомнили, как вчера ещё суетились, сбрасывались Саньке на дорогу, на мелкие заграничные расходы. На этот раз даже меньше получилось, потому что не вовремя Смирнов полетел, поистратились, если б после получки.