Сновидения - Нора Робертс

– Расскажите, что было, когда Шелби ушла.

– У нас все было распланировано. До сих пор помню, как я тряслась, вдруг ничего не выйдет. И как потом радовалась, что все получилось. Радовалась и горевала. Шелби вырвалась, она обустроит наш дом и потом вытащит всех нас. Мне придется уйти. С одной стороны, мне этого очень хотелось, а с другой – казалось надежнее остаться в проверенном месте. А наше новое здание? Оно было такое красивое – я еще никогда в таком доме не жила.

Но она выбралась, как и обещала. И тут вдруг Микки объявляют, что ее возвращают матери, в самый разгар нашей авантюры. Это уже было не запланировано. Мы собрались, Микки, Стейк, я, и решили, что Микки надо каким-то образом немного обождать с матерью, а мы тем временем дождемся известий от Шелби.

– Но так и не дождались.

– Не дождались. И нас осталось двое – я да Стейк. Потом его наказали – огрызался много. Он был на взводе – да и я тоже, – обычно-то он умел язык не распускать. Ему запретили выходить в город и отправили дежурить на кухню – а в новом-то здании порядки у нас стали строже и убегать в город, как прежде, мы уже не могли. Но я решила, что мы должны это сделать. Надо было найти Шелби, понять, что к чему.

Она замолчала и долго пила свою воду.

– Я была мелкая и тощая. Однажды после отбоя я вылезла из окна своей комнаты. Окна открывались не на полную ширину, как раз чтобы мы не вылезали. Но я умудрилась пролезть. После этого надо было еще спуститься по стене, и мне повезло, что я не упала и не сломала себе ногу или шею. Потом побежала к метро. Я заранее стащила у Матушки из сумочки карточку, а потом мне предстояло ее как-то подсунуть обратно. И мне надо было каким-то образом подняться по стене, влезть обратно в окно, но все это – потом. В тот момент я была свободна как птица и бежала к своей лучшей подруге.

– То есть в Обитель.

– Я села в метро и вышла на нужной станции. Там всего пару кварталов пешком, и я побежала. Я бежала, и ночь была приятная и теплая. Помню, как я думала: вот Шелби удивится, когда меня увидит! Как она будет мной гордиться, что я сумела сбежать из-под стражи, преодолев все заслоны. Она будет смеяться, мы посмеемся вместе, и она скажет мне, что делать дальше. Так я думала. До сих пор помню, как я об этом думала и как сильно билось мое сердце.

А что было дальше, не помню. Сплошной туман. Помню, как проснулась утром, в своей постели, у себя в комнате, в новом здании. Мне было плохо, я была вся разбита. И очень испугана, потому что вылезла в окно, спустилась вниз – я не сомневалась, что я это проделала, но совершенно не помнила, как карабкалась назад и влезала в окно. И чтобы мы смеялись с Шелби, тоже не помнила. А окно мое оказалось крепко заперто на замок. И на мне, когда я очнулась, была форменная пижама, а вечером-то я ее не надевала!

– А не помните, вы кого-то видели, с кем-то говорили?

– Я помню только то, что рассказала. Разве что… Мне потом снились сны. О том, как я вошла в старый дом, окликнула Шелби. Потом – кромешная тьма, и во сне я слышу, как кто-то молится об очищении. Очищении разума, тела, духа – примерно как то, о чем мы говорили в Обители, но немного на другой лад. Об очищении для плохой девочки, чтобы… чтобы она смогла прийти домой. Сумбур. И еще мне было холодно, я была без одежды и очень напугана, но не могла ни кричать, ни бежать, ни даже шевельнуться. Этот сон мне потом долго снился.

Ее пробила дрожь. Дерик тут же обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Иногда в этих снах я слышу крики, стенания. Иногда я как будто плыву, и мне не страшно, я просто уплываю под этот тихий, тихий голос, который говорит мне, что все хорошо, надо просто забыться, забыться.

– Чей голос?

– Я не знаю. Но думаю… – Она схватила мужа за руку. – Теперь я знаю, что то, что случилось с Шелби и Микки, должно было случиться и со мной. Но не случилось. Я не знаю, почему так вышло, не знаю, как проснулась невредимой, одетой в форменную пижаму, в своей постели, с крепко запертым окном.

– И вас никто никогда не расспрашивал о той ночи?

– Стейк расспрашивал. Я рассказала, что помнила, но он решил, что все это мне приснилось. Что я вообще никуда не ездила. И из окна не вылезала. Я и сама стала так думать, и мне было ужасно стыдно. Я струсила и подвела друзей. Но и они меня тоже подвели. Я стала себя в этом убеждать, чтобы как-то побороть этот стыд.

Она повернула голову к Дерику. Чуть-чуть. Тот коснулся губами ее волос.

– Шелби меня бросила, как и все остальные, так что, в принципе, мне было все равно. Я все это выдержала, пережила. И я делала все необходимое, чтобы это пережить, до того момента, как настала пора уходить. Никто меня брать к себе не собирался, такую худющую, костлявую, странноватого вида девицу. Мне просто надо было дотерпеть до того времени, когда я смогу уйти. И стать кем захочу.

Она допила воду.

– Так все и вышло. Я сменила имя. Не законным путем – Себастьян мне помог. Если делать все по закону, остаются архивные записи. А я хотела стать совершенно новым человеком, стать собой. И стала Лонной Мун. Мне казалось, певице такое имя подходит. А я только о том и мечтала – стать певицей. Я худо-бедно устроилась. Пела за харчи, работала официанткой, певичкой в кабаке, еще бог знает кем – все для того, чтобы было чем платить за жилье. Потом встретила Дерика. И вот я с ним. Это лучшее, что случилось в моей жизни. И ничего другого мне не надо. А вот у Шелби с Микки такого шанса так и не появилось.

– Я хочу вам показать другие снимки.

Лонна стиснула руку мужа в своей.

– Других девочек. Может, вы еще кого-нибудь вспомните. Пибоди!

– Я только хочу сказать, мисс Мун, я вами восхищаюсь, – проговорила Пибоди. – Восхищаюсь человеком, который сумел боль и невзгоды прежней жизни обратить в силу и добро. Вот. Хотела сказать.

– Спасибо вам. Такие слова приятно слышать. – Она взглянула на выложенные Пибоди фотографии. – О боже. Боже мой! Тут и Айрис. Сладкая наша… Боже мой! И вот эта… она тоже из наших, из Обители. Имени не припомню.

– Лупа Дайсон.

– Да, Лупа. Такая милая была девочка. Тихоня, но приятная. Я знаю эти лица, практически все. Только имен больше никаких не помню. С кем-то, кажется, сталкивалась в городе, они либо у Себастьяна толклись, либо сами по себе. По большей части у всех были клички, кто-то себе имя сам придумывал. А вот эту совсем не помню. – Она коснулась фотографии Линь.

Ева кивнула.

– Хорошо.

– Совершенно уверена насчет Айрис и вот этой. Лупы. Еще той, что, как я говорю, привела к Себастьяну. И еще с которой я пела. А Айрис-то мы искали… Я тоже искала – когда прослышала, что она ушла. Она не была… как сказать? Она была не такая, как все, и Себастьян боялся, что если оставить ее на произвол судьбы, то с ней непременно что-нибудь случится. И ведь случилось.

– Да, случилось. Лонна, а вы не хотели бы поработать с психологом? С кем-то, кто помог бы вам вспомнить события той ночи?