Оперативный псевдоним - Данил Корецкий

Спец левой рукой потер грудь.

– И дуэлей устраивать не надо, ждать, пока он вынет оружие, повернется лицом – это дурость и больше ничего. Даже не глупость, а дурость.

Есть возможность выстрелить в затылок – пали! И даже не задумывайся, хорошо это или нет! Потому что, если задумываться, не надо было сюда идти!

Убивать всегда нехорошо, и есть очень много чистоплюев, которые тебе про это охотно расскажут. И они же осуждают врагов, предателей, требуют для них высшей меры! Но... Чтобы они сами подыхали! Здесь вынесли приговор, а он там сразу и помер. А гады не хотят подыхать, они очень живучи, потому что других в землю кладут и их жизни в себя всасывают... Так что приходится кому-то работать... Как в любой работе, тут своя техника безопасности, и ее надо соблюдать.

Макс кивнул.

– Я это все понимаю. А как на месте выйдет – не знаю. Тренировки – это одно, а взаправду – совсем другое...

– Верно. Вот у напарника твоего все хорошо выходить будет. Гораздо лучше, чем на тренажере.

– Почему?

– Не знаю. Вернее, объяснить не могу. Но попомнишь мое слово!

Только...

Савченко на миг задумался, словно взвешивая – говорить или нет. Но потом решился и наклонился к уху ученика, как недавно начальник ОУЦ.

– Скорей всего не придется вам этим заниматься. Отдел "Л" решено не создавать. Там, наверху, посчитали, что это незаконная деятельность, нарушающая международное право. Как будто те гады ничего не нарушают!

– Это точно? – опешил Макс.

– Да. Только никому ни слова, пока вам официально не объявят.

– Вот оно как... Может, и к лучшему... Честно говоря, мне не по душе это дело, если взаправду.

– Ну, назад уже не отыграешь. Ты получил такую специальность, что делать дело все равно придется. Не сейчас, так через пять лет, десять, не в одном подразделении, так в другом.

Видно, лицо у Макса изменилось, и Спец не захотел омрачать последние минуты общения. Улыбнувшись, он хлопнул начинающего Терминатора по плечу.

– Хотя, может, и обойдется – в жизни всякое бывает! Давай, беги к вертолету, а то опоздаешь!

Из глухого чрева транспортного вертолета не определишь ни направления полета, ни маршрут. Через три часа грохота и мелкой вибрации они, щурясь, вылезли на бетонку подмосковного военного аэродрома. И вновь окунулись в обычный человеческий мир. Оба получили десятидневные отпуска, причем Карданова неожиданно вызвали к замначу Школы по тылу и вручили ключи от двухкомнатной квартиры, чему он был несказанно удивлен. С жильем в Комитете было получше, чем везде, но обычно точкой отсчета становилась однокомнатная хрущевка где-нибудь на окраине, полученная через трипять лет службы. А тут сразу, почти в центре, рядом с метро и сразу две комнаты. Фантастика!

– За что тебе вдруг? – оскорбленно спросил Прудков. – Опять за учебу и показатели? Так за это оценки повыше ставили! Квартира-то при чем?

Жить-то всем где-нибудь надо! А ты опять за мой счет!

Карданов почувствовал, что напарник его откровенно ненавидит.

– Почему за твой? Ну, хочешь, давай вместе там жить будем!

– Ну да, молодец. Все будут знать, что Прудков в улучшении жилищных условий не нуждается и квартиру ему давать не надо! Так и останусь у тебя вечным квартирантом! Хорошо придумал, спасибо! – с горечью ответил Прудков, и его новое лицо, лицо Макса, приняло выражение обиды, характерное для Генкиной физиономии. Будто сквозь маску проступил подлинный облик.

Когда отпуск кончился, Карданову и Прудкову объявили, что создание службы "Л" отложено на неопределенное время, а им предстоит другая работа. Гораздо более серьезная, конспиративная и ответственная. Это удивило обоих, ибо они считали, что более серьезной и ответственной работы попросту не существует.