Стриптиз перед смертью - Анна Малышева

Фатиха говорила так уверенно, что на миг сама поверила своей легенде. Зато Мухамед смотрел на нее все неуверенней, потом кивнул:

– Хорошо, я быстро.

Она приготовила ему легкий завтрак, подождала, пока он поест. Улыбалась, шутила и сама себе удивлялась – никакого страха не было, все так легко и просто. Наконец Мухамед отставил в сторону пустую чашку. Они спустились во двор. Мухамед открыл «ракушку», вывел машину, проверил бензин и сказал:

– Еще пять минут, сейчас долью.

Теперь она ничего не боялась. Она знала, что Мухамед большой перестраховщик, каждое утро доливает в бак бензин, потому что весь день проводит за рулем – мотается по городу, на складе почти не сидит. Она ставила на это и выиграла.

– Тебе помочь? – спросила она.

– Не надо, я сам. – Он обожал свою машину, носился с ней и никому не позволял к ней прикасаться. Если бы он умел, сам бы делал профилактику и вставлял разбитые стекла. Он принес из «ракушки» канистру и воронку, долил полный бак Проделывал это так осторожно, что ей захотелось смеяться Когда он закончил, Фатиха, не дав ему опомниться, выхватила канистру и воронку и сказала:

– Я сама поставлю. Включи какую-нибудь музыку, ладно?

Мухамед не возражал, он сел за руль, включил магнитолу и стал возиться с кассетами.

– Мануэль пойдет? – крикнул он, перебирая кассеты.

Мухамед склонился к магнитоле, а она быстро отвинтила крышку канистры, облилась бензином с ног до головы. Не удержала канистру, уронила ее на землю, нагнулась, зачем-то поставила прямо. Встретила на себе взгляд Мухамеда. Он смотрел на нее бешеными глазами, и она увидела – он понял. Она не знала, что улыбается в этот миг, зато он видел, потому и оцепенел.

Мануэль пел старый шейк «В эту ночь», когда она открыла сумочку, достала спички. Боялась, не промокла ли коробка – совсем об этом забыла. Рука дрожала. Она стала чиркать спичками, сломала две, третья зажглась, запылала очень сильно от паров бензина. Было трудно разжать пальцы, они намертво приросли к спичке. Но это было последнее трудное дело. Она бросила спичку под ноги, услышала негромкий хлопок – занялся бензин. Волна пламени закрыла ее раскрытый в крике рот. Она бросилась бежать, но не видела куда, – ткнулась в стенку «ракушки», слепо оттолкнулась, бросилась в другую сторону, опять наткнулась на стену. На другом конце двора кто-то закричал, увидев огонь. Мухамед наконец вышел из ступора, включил зажигание, отъехал от «ракушки», вылез из машины и бегом бросился обратно, туда, где поднимался жирный черный дым. Раздался глухой взрыв, заглушивший буйный шейк Мануэля. «Канистра, – понял он. – Обманула. Стерва. Обманула». Горела политая бензином земля. Отовсюду сбегались люди. Кто-то уже кричал ему в ухо:

– Что такое?! А?! Что это такое?!

– Несчастный случай, – кое-как выдавил он. – Уронила канистру, а во рту была сигарета.

– Милицию надо… «Скорую» тоже…

– Пожарную вызовет кто-нибудь?! Рядом машины стоят!

– Понаехали тут из своей пустыни, всю Москву загадили! – орал владелец соседней «ракушки», обращаясь к Мухамеду. – Ты, как там тебя! Если у меня рванет, ты мне всю жизнь будешь платить! Сука! Свою тачку отогнал, сообразил!

Мухамед не видел Фатиху – она давно уже лежала в углу обугленной «ракушки», скорчившись на земле, окруженная языками пламени, маленькая, незаметная. Уже невозможно было понять, что горит человек. Если бы он не знал, что это она, решил бы, что кто-то поджег автопокрышку. «Сука… – бессильно думал он. – Значит, было у них с Сафаром. Точно, было».