Черная Орхидея - Джеймс Эллрой

Зазвонил телефон. Я потянулся к тумбочке, но вспомнил, что уже целый месяц сплю на тахте, и пошел к журнальному столику.

— Да?

— Все еще спишь?

Это был Рэй Пинкер, мой новый супервайзер.

— Спал.

— Вот именно, спал. Ты слушаешь?

— Продолжай.

— Тут у нас вчера один застрелился. Саут Джун-стрит, 514, Хэнкок-парк. Тело уже убрали, кажется, действительно самоубийство. Осмотри место и занеси отчет лейтенанту Реддину на участок в Вилшир. Понятно?

Я зевнул.

— Да. Место опечатано?

— Жена покойника тебе там все покажет. Будь с ней повежливей. Семейка очень даже небедная.

Я повесил трубку и простонал. Затем до меня дошло, что особняк Спрейгов находился всего в одном квартале от Джун-стрит. Задание неожиданно стало интересным.

Час спустя я нажимал кнопку звонка большого особняка с колоннами. Дверь открыла симпатичная седоволосая женщина лет пятидесяти, одетая в пыльную рабочую одежду. Я представился:

— Полицейский Блайкерт, полиция Лос-Анджелеса. Примите мои соболезнования, миссис...

Рэй Пинкер не сказал мне, как ее зовут. Женщина ответила:

— Соболезнования приняты. Я — Джейн Чемберс. Вы лабораторный техник?

Несмотря на резкость, с которой она произносила слова, голос ее все-таки дрожал; мне она сразу понравилась.

— Да. Если вы покажете мне место, я им займусь и оставлю вас в покое.

Джейн Чемберс провела меня в фойе, отделанное деревом спокойных тонов.

— Кабинет находится позади столовой. Вы увидите огороженное место. А теперь, если вы позволите, я пойду поработаю в саду.

Она незаметно смахнула слезинки с глаз. Я нашел комнату и перелез через натянутые ленты ограждения. Меня удивило, почему этот ублюдок грохнул себя именно так, чтобы домочадцам пришлось наблюдать все это месиво.

Внешне похоже на классическое самоубийство: перевернутое кожаное кресло, очерченное мелом место падения трупа. Оружие — двустволка двенадцатого калибра — находилось там, где и должно было быть, — в полутора ярдах от тела, дуло запачкано кровью и остатками тканей. Картину дополняли забрызганные кровью и мозгами потолок и стены, а также разлетевшаяся во все стороны картечь и фрагменты зубов — явный признак того, что жертва выстрелила себе в рот сразу из двух стволов.

Я потратил целый час, измеряя траектории полета картечи, отмечая расположение пятен крови, складывая в пробирки кусочки материи и снимая с оружия отпечатки пальцев. Закончив, я завернул ружье и положил его в сумку, которая была частью моего снаряжения. Я прекрасно понимал, что это ружье в конце концов окажется в коллекции какого-нибудь спортсмена-любителя из числа сотрудников полицейского управления. Завершив свои дела, я вышел в коридор, и тут мое внимание привлекла висевшая на стене, прямо на уровне глаз, картина в рамке.

Это был портрет клоуна — маленького мальчика в костюме придворного шута, нарисованный много-много лет назад. Он был изображен сгорбленным и согнувшимся; на его лице застыла улыбка, которая больше походила на сплошной рубец, протянувшийся от уха до уха.

Я уставился на него в немом оцепенении, сразу же вспомнив об Элизабет Шорт, найденной на 39-й и Нортон. Чем дольше я так стоял, тем больше мне казалось, что оба этих лица слились в одно; наконец я оторвал глаза от портрета и посмотрел на висевшую рядом фотографию двух державшихся за руки девушек, как две капли воды похожих на Джейн Чемберс.

— Вот еще двое, которые его пережили. Симпатичные, не правда ли?

Я оглянулся. Вдова, казалось, была в два раза грязнее, чем до этого, от нее несло распылителем против насекомых и пахло землей.

— Как их мать. Сколько им?

— Линде двадцать три, а Кэрол двадцать. Вы уже закончили?

Я подумал о том, что ее девочки — ровесницы дочерей семейства Спрейг.

— Да. Скажите тому, кто будет там убираться, чтобы обрызгал все нашатырным спиртом. Миссис Чемберс...

— Джейн.

— Джейн, вы знаете Мадлен и Марту Спрейг?

Джейн Чемберс недовольно фыркнула.

— Да уж, семейка. А вы откуда их знаете?

— Я выполнял для них кое-какую работу.

— Вам повезло, что вы недолго с ними общались.

— Что вы имеете в виду?

В коридоре зазвонил телефон. Она сказала:

— Пойду принимать соболезнования. Спасибо за вашу учтивость, мистер...

— Просто Баки. До свидания, Джейн.

— До свидания.

* * *

Я написал свой отчет на участке в Вилшире, затем просмотрел файл на застрелившегося Чемберса, Элдриджа Томаса, дата смерти 2.04.49. Там почти ничего не было: Джейн Чемберс услышала выстрел, обнаружила тело и сразу же вызвала полицию. Когда прибыли детективы, она рассказала им, что ее муж находился в депрессии из-за своего ухудшающегося здоровья и переживал по поводу неудачно сложившегося брака старшей дочери. Типичное самоубийство: дело закрыто после проведения на месте следственных действий.

Улики, собранные мной, полностью подтвердили версию о самоубийстве. Но мне казалось, что работа еще не закончена. Вдова вызвала у меня симпатию, недалеко от ее дома жили Спрейги, и я все еще не удовлетворил свое любопытство. Я засел за телефон и стал обзванивать журналистов, знавших Расса Милларда. Я дал им всего два имени: Элдридж Чемберс и Эммет Спрейг. Они обзвонили своих знакомых и снова связались со мной. Через четыре часа я знал следующее.

Элдридж Чемберс умер баснословно богатым.

В период с 1930 по 1934 год он был президентом Южно-калифорнийской комиссии по недвижимости.

В 1929 году он порекомендовал Спрейга в загородный клуб Вилшира, но шотландца туда не приняли из-за его еврейских партнеров по бизнесу — то есть бандитов с Атлантического побережья.

И наконец, самое интересное: через посредников Чемберс выкинул Спрейга из комиссии по недвижимости после того, как в результате землетрясения 33-го года обрушились несколько построенных им домов.

Этой информации было достаточно, чтобы напечатать газетный некролог, но совсем недостаточно для полицейского техника, у которого рушилась семейная жизнь и который имел уйму свободного времени. Я выждал четыре дня; когда газеты сообщили мне, что Элдридж Чемберс уже покоится в земле, я снова пошел поговорить с его вдовой.

Она открыла дверь в своем «садовом» одеянии, держа в руках большие ножницы.

— Вы что-то забыли или просто такой любопытный, как я и представляла?

— Последнее.