Черная книга - Иэн Рэнкин

— Ты можешь меня послушать?!

Ребус замолчал и стал слушать. Он готов был делать все, что она скажет, без вопросов.

— Они думали, что застанут тебя здесь, и потому позвонили сюда. Брайан Холмс…

— Чего он хотел?

— Нет, звонил не он, звонили из-за него.

— Чего хотели?

— Он… вроде бы как… Я не знаю. В общем, он ранен.

Ребус, не выпуская трубки, встал, потащив за собой аппарат:

— Где он?

— Где-то в Хеймаркете, в каком-то баре…

— «Кафе разбитых сердец»?

— Да. Послушай, Джон.

— Что?

— Мы с тобой поговорим. Но не сейчас. Дай мне немного времени.

— Как скажешь, Пейшенс. Все, пока. — Джон Ребус бросил телефонную трубку и схватил пиджак.

Не прошло и семи минут, как Ребус припарковался у «Кафе разбитых сердец». Вот в чем прелесть Эдинбурга, если знаешь, как проехать, минуя светофоры. «Кафе разбитых сердец» открылось чуть больше года назад; его владелец и шеф-повар тоже оказался любителем Элвиса Пресли. Часть своей обширной коллекции вещей, напоминающих об Элвисе, он использовал для украшения интерьера, а свое кулинарное искусство — для создания меню, которое могло привлечь даже таких посетителей, как Ребус, а Ребус никогда не жаловал Элвиса. Холмс стал наведываться сюда с самого дня открытия, часами просиживая над десертом под названием «Синее замшевое суфле»[7]. В кафе действовал и бар — ядовитого цвета коктейли и музыка 1950-х, а кроме того, здесь продавалось бутылочное американское пиво, цены на которое могли бы вызвать конвульсии у завсегдатаев паба «Бродсуорд». Ребус подумал, что Холмс наверняка подружился с хозяином, ведь он проводил здесь немало времени после разрыва с Нелл (и в результате прибавил несколько фунтов).

Снаружи могло показаться, будто в кафе ничего не случилось: в узком прямоугольном окне в центре светлой бетонной стены фасада горела яркая неоновая реклама пива. Над ней — другая реклама с названием ресторана. Но ведь все и случилось не здесь, а у задней стороны здания. Узкий проулок, на который едва мог въехать «форд-кортина», упирался в ресторанную парковку. Места там было с гулькин нос. И там же стояли мусорные баки. Как смекнул Ребус, большинство посетителей парковались на улице перед входом. Холмс же заезжал на парковку потому, что подолгу торчал в баре, и потому, что однажды, когда он оставил машину на улице, ее поцарапали.

На парковке стояли две машины. Одна — Холмса, а другая почти наверняка принадлежала хозяину кафе. Это был старый «форд-капри» с портретом Элвиса на капоте. Брайан Холмс лежал между машинами. Врач уже заканчивал осмотр. Один из полицейских узнал Ребуса и подошел к нему:

— Сильный удар по голове сзади. Он вырубился минимум минут двадцать назад… то есть его нашли минут двадцать назад. Владелец кафе… он его и нашел… узнал Холмса и вызвал полицию. Возможно, перелом черепа.

Ребус молча кивнул. Он не сводил глаз с распростертого на земле тела. Полицейский продолжал докладывать: дыхание, мол, у Холмса нормальное… короче, успокаивал. Ребус подошел поближе к стоявшему на коленях врачу. Тот даже головы не поднял, только приказал констеблю в форме, который держал фонарь над Брайаном Холмсом, светить чуть левее. После чего принялся исследовать левую сторону головы Брайана.

Крови Ребус не видел, но это мало что значило. Человек может умереть и без кровотечения. Господи! У Брайана было такое умиротворенное лицо… словно в гробу. Ребус повернулся к полицейскому:

— Так, еще раз: как зовут хозяина?

— Эдди Ринган.

— Он здесь?

Полицейский кивнул:

— Да, стойку подпирает.

Ребуса это устраивало.

— Пойду поговорю с ним, — сказал Ребус.

Эдди Ринган в течение нескольких лет, задолго до открытия «Кафе разбитых сердец», страдал недугом, который обтекаемо именуют «алкогольная зависимость». По этой причине многие думали, что его заведение долго не продержится. И ошиблись — по той простой причине, что Эдди нашел отличного менеджера, который был не только настоящим финансовым гуру, но и обладал прямотой и силой стальной строительной балки. Он не стал наживаться на Эдди и в рабочее время держал его там, где тому было самое место, то есть на кухне.

Пить Эдди не бросил, но при этом готовил. Так что в общем и целом все шло как надо, в особенности если рядом были два помощника, готовых выполнить работу, которая требует, чтобы в глазах не двоилось и руки не тряслись. И потому, как сказал Ребусу Брайан Холмс, заведение процветало. Холмсу так и не удалось убедить Ребуса отведать с ним «Королеву-креолку» или «Люби-меня-жаркое»[8]. Ему вообще не удалось зазвать сюда Ребуса… до сегодняшнего дня.

Свет был включен. Ребус вошел, словно подросток в святилище своего идола. На стенах постеры с Элвисом. Обложки пластинок Элвиса. Фотографии певца в полный рост, часы, на которых вместо стрелок — руки Элвиса. Работал телевизор — передавали какой-то новостной сюжет: вручение чека на солидную сумму в благотворительных целях. Действие происходило на фоне пивоварни Гибсона. В кафе не было никого, кроме Эдди Рингана, ссутулившегося на табурете, и человека за стойкой, который наливал двойную порцию виски «Джим Бим». Ребус представился и получил приглашение сесть. Бармена звали Пэт Колдер.

— Я партнер мистера Рингана.

Он произнес это таким тоном, что Ребус задумался, ограничивались ли отношения между двумя молодыми людьми простым бизнес-партнерством. Холмс не говорил, что Эдди — гей. Ребус повернулся к Эдди.

Тому было под тридцать, но выглядел он лет на десять старше. Прямые редеющие волосы на большой, овальной формы голове, которая неловко устроилась на крупном и тоже овальном теле. Ребус знал толстых и очень толстых поваров, и Ринган в этом смысле являл собой образец кулинара. На его одутловатом лице запечатлелись последствия пьянства — не только сегодняшней выпивки, а запойного пьянства, продолжавшегося неделями и месяцами. Ребус смотрел, как Эдди одним залпом жадно опрокинул в себя дюйм янтарного цвета огненной жидкости.

— Налей еще.

Но Пэт Колдер покачал головой:

— Нет. Ты же за рулем. — И добавил очень отчетливо: — Перед тобой полицейский, Эдди. Он пришел поговорить о Брайане.

Эдди Ринган кивнул:

— Он упал и ударился головой.

— Вы так считаете? — спросил Ребус.

— Вообще-то, нет. — Ринган в первый раз оторвал взгляд от стойки и заглянул Ребусу в глаза. — Может, разбойное нападение. А может, предупреждение.