Найти то... - Дия Гарина

– А ты меня спрашивал?

– Еще бы. Молчал, как партизан на допросе. Достал меня вконец. Из-за тебя я даже вынужден был вспомнить, что такое спарринг. А кого я против тебя поставлю? Здесь тебе противников нет. Поначалу ты работал с обычным европейским мечом, а потом, когда к нам по приглашению сэнсей Танака-сан приехал, заболел катаной. По пятам за ним ходил, и доходился. Так что теперь тебе можно смело в Голливуд ехать, в „Горце“ сниматься, осталось только волосы подлинней отрастить.

– Угу. Вот вспомню, где мешок с деньгами зарыл, куплю загранпаспорт и поеду. А ты не знаешь…

Только я собирался задать Александру, давно мучавший меня вопрос о семейном положении, как в кабинет заглянул длинный худой парень.

– Конитива, Александр Петрович. Как самочувствие? – бодро спросил он, пригибая голову, чтобы не зацепить притолоку, – Как же мы без вас поедем? Нам без вас никак…

И осекся, уставившись на меня.

– Извините, вы заняты… Я позже зайду, – и подозрительно быстро ретировался.

– Черт! Вот ведь принесла нелегкая, – стукнул по столу кулаком Макаров, и покосился на меня.

– А в чем дело? Я этого парня знаю? Почему он посмотрел на меня, как Сталин на Троцкого?

– Еще бы ты его не знал! Это – Сергей Краснов. Он тебя на дуэль вызвал. На боевом оружии.

Па-ба-ба-бам. Этого мне только не хватало.

– А у него оно есть, боевое оружие?

– Есть.

– А у меня?

– И у тебя есть. Да, ты что не помнишь? Тьфу ты, прости. Конечно, не помнишь… Ты нас такой классной сталью снабдил, что теперь у каждого совершеннолетнего члена клуба, дома боевой меч припрятан.

– А из-за чего он меня вызвал?

– Из-за гордыни твоей и неумения общаться с подрастающим поколением. Он ведь с малолетства в нашем клубе, вот уже десять лет. А тут ты являешься, крутой как вертикаль. Сергей хотел с тобой в спарринг встать, но ты его отшил, да еще и высмеял. Его, которого Танака назвал лучшим в клубе! Он и так на Японии задвинут был, а после этого вообще расцвел махровым цветом, будто сакура весной. Потом услышал, как ты рассуждаешь о том, что только в реальном бою не на жизнь, а на смерть, можно понять кто чего стоит, что все, чем мы в клубе занимаемся ерунда на постном масле… Обиделся… и вызвал тебя.

– И что я ему ответил?

– Ничего, высмеял парня по своему обыкновению и умотал в отпуск. Серега от огорчения три ночи не спал. Теперь, когда он тебя увидел, прицепится как банный лист, гарантирую. Так, что прими совет: получше наточи свою катану.

– Ты серьезно?! Ты хоть понимаешь, что несешь? Какая дуэль?! Да я ему, сосунку, лучше ремнем мозги на место вправлю.

– Ремнем не получится, – парень действительно классный боец. К тому же безбашенный. Он ведь как к нам прибился? Отец по пьянке у него на глазах мать зарезал, за что и получил положенные пятнадцать лет. А сын вот уже десять лет мечом машет, ждет, когда папаша из тюрьмы выйдет… Ясно? И еще: видел я фотографию Серегиного отца, в которую он сюррикены метал; на ней уже живого места нет. Так вот, внешне вы чем-то похожи, думаю, это тоже не последнюю роль играет.

– Н-да. Обрадовал ты меня, нечего сказать. Как будто у меня забот мало… Еще дуэлянт этот на мою голову… Ладно. Спасибо этому дому пойдем к другому. К себе, то есть. Адрес я запомнил. Позвоню в дверь и скажу: „Здрасте, это я – глава семьи. Давайте знакомиться“. Кстати, а семья у меня есть?

– Есть, – вздохнул Макаров, – хорошая у тебя, Игорь, семья. Мне бы такую.

Когда я вышел из такси, доставившего меня по названному адресу, на душе было не просто скверно, а о-о-чень скверно. Пока искал 42 квартиру в голове крутились десятки возможных вариантов встречи с семьей. По словам Макарова выходило, что моего возвращения с нетерпением ждут любящая жена и замечательный сын-тинэйджер. Н-да, как же мне быть?! А вдруг я так и не смогу их вспомнить, и они не станут для меня по-настоящему родными? Оборони царица небесная… Ведь для меня сейчас они как бы не существуют. Поднимаясь на этаж, я нашел в себе смелость признаться, что в данный момент львиную долю моего забывчивого сердца занимает Ирэн, которую за эти сутки я успел узнать, и… черт, кажется, успел влюбиться.

Вот и дверь. Палец, подрагивая, жмет на кнопку звонка. Однако, что-то не торопятся мне здесь открывать. Попробуем еще раз. Звонок заливался очумевшим от весны кенаром, но за дверью не слышалось шагов, не лязгали открываемые замки. „Никого нет дома“, – подумал Штирлиц. А может оно и к лучшему. Приду попозже, как раз будет время причесать свои растрепанные чувства. Я уже спустился на несколько ступенек, как вдруг загремели засовы, и раздался отвратительный скрип открываемой двери. Соседской.

– Игорь? Уже вернулся? – благообразная старушка близоруко щурилась на меня из под набрякших век, – Так чего ж ты ко мне не зашел? Я бы тебе полный отчет дала.

– Да, знаете, как-то все в суете, вот и запамятовал… – протянул я, поднимаясь обратно на площадку.

– Цветы ваши в полном порядке, я их поливала регулярно. Почту из ящика брала… там, на столике в прихожей лежит. Газеты отдельно, счета отдельно. Подожди, Игорь, сейчас ключи принесу. Отдам, и головной болью меньше, – отрапортовала старушка и скрылась в недрах своей квартиры.

Получив ключи и поблагодарив бабульку за заботу, я осторожно открыл дверь и, перешагнув порог, очутился у дома. Дома… вот только у себя ли?

Бегло осмотрев квартиру, я понял, что никто меня тут не ждет. Потому что ждать некому. Вся мебель была тщательно укрыта простынями, дабы не запылилась за время отсутствия хозяев. В воздухе стоял специфический запах нежилого помещения. Что бы это значило? Судя по рассказу Макарова, мы с женой должны были вместе уехать в отпуск, сына отправить в летний лагерь, а с собаку десантировать к теще на дачу. А из отпуска, стало быть, вернулся я один… Причем в весьма плачевном состоянии. Не похоже, что бы я эти три недели на курорте загорал.

Громкий телефонный звонок ударил по нервам как набат. Сердце почему-то зачастило, а под ложечкой образовался противный ледяной комок. Это мог быть кто угодно: старый знакомый, не знавший, что я в отъезде, настырный дистрибьютер, мечтающий осчастливить меня своим залежалым товаром, могли ошибиться номером, наконец… Но в памяти почему-то сразу всплыл взгляд затравленного зверя, который явило мне вокзальное зеркало. Уж не охотник ли затаился сейчас на том конце телефонной линии?

– Алло, – осторожно сказал я в трубку.

Ответом мне было чье-то дыхание.

– Если вам нечего сказать, повесьте трубку! – закипая, рявкнул я.

– Ну, почему же нечего, – усмехнулся приятный мужской баритон, – Но сначала я должен кое в чем удостовериться. Первое: вы Игорь Семенов?

– Да.

– Хорошо. Второе: вы вспомнили?

– Что вспомнил?

– Все.