Все оттенки желаний - Марина Крамер

Присев, чтобы поднять рубашку, я увидела, что из тумбы, где хранится фотооборудование, торчит какой-то светлый клок. Любопытство или природная аккуратность взяли верх, и я распахнула дверцы, через секунду с визгом отпрянув к стене. Мне под ноги выпал свитер, все рукава и грудь которого были в кровавых пятнах. Свитер принадлежал не Косте…

От ужаса я перестала соображать. Вот не его свитер, на нем кровь… Он сам уже три дня не звонит и не присылает мне эсэмэсок, на которые обычно не скупится, что, ну вот что я должна теперь думать?! Идти в полицию? Что я там скажу? Что любовник пропал? А если до Сашки дойдет? То-то радости у мужа будет…

Черт, как мне быть?!

И тут в кармане зазвонил мобильный, от звука которого я вообще едва сознание не потеряла. Трясущимися руками я вывернула аппарат из кармана и глянула на дисплей – номер оказался мало что незнакомым, так еще и не местным. Кто это?!

– Алло…

– Заинька, как ты там, любимая?

Я еле удержала рвущиеся из груди экспрессивные выражения.

– Какого черта…

– Погоди, родная, я все объясню. Я тут у приятеля, скоро вернусь.

– Ты что – идиот?! Ты не мог мне сказать, что уехал?!

– О, заинька, а ты все-таки не настолько бесчувственна, как пытаешься выглядеть, – радостно заявил Костя, довольный тем, что сумел вывести меня на эмоции. – Ты не переживай, со мной все в порядке, я вернусь через три дня. Целую тебя.

Все, в трубке тишина. Попытка набрать номер заново не увенчалась успехом – телефон был отключен. И я поняла, что не успела сказать Косте про свитер…

* * *

За три часа можно успеть все. Можно поругаться, помириться, заняться умопомрачительным сексом. Снова поругаться.

Ненавижу разборки! Особенно в том виде, как их любит проводить Костя. Вот честно – в этом малодушие и несостоятельность всей мужской половины человечества. Костя – слишком мужчина, чтобы вести себя как-то по-другому. В результате этого мы имеем следующую мизансцену: он сидит в кресле, я – перед ним, растянутая по стене за четыре конечности. Это мы собирались, видите ли, «Муху-Цокотуху» в варианте «фетиш» изображать! Да вот только Костя передумал. И он тоном, не допускающим никаких возражений, выговаривает мне за всю неделю, что я посмела его игнорировать после возвращения, и за то самое воскресенье в «Панчо», когда он сам так упал в моих глазах. Я вижу, как ему хочется сейчас меня ударить – по-настоящему, со всей дури и желательно по лицу. Но он сдерживается. За годы отношений он стал практически виртуозом – если бьет, то так, чтобы синяков не было, потому что мне нельзя. Так что в этом деле он превзошел все и вся.

– Не смотри на меня так, – требует он, потому что я опять забылась и подняла глаза – и какой уж тут вообще разговор о покорности, ага, сейчас!

– Я больше не буду…

– Прекрати детсад! Ну, так и о чем и с кем ты разговаривала в субботу?

Во-первых, ненавижу этот еврейский заход «так и о чем», во-вторых, да, разговаривала, а если скажу с кем, ты не обрадуешься. Молчу.

– Слушай, ну хватит уже! Я не люблю эти партизанские игры, ты ведь знаешь! – Он встает и подходит ко мне, щупает пальцами вывихнутое раньше плечо. – Не вышло, нормально все? Может, ослабить чуть-чуть?

Да что ж за мода-то? Или не делай, или потом не спрашивай и не оправдывайся! И с поцелуями тоже перебор, если честно…

Садится обратно, закуривает – снова начал курить совсем недавно, хотя успешно бросал и не терпел около двух лет, постоянно ругая меня за вредную привычку.

– Хочешь? – Он показывает сигарету, и я киваю. Затягиваюсь так, что в голове мутится. – Ну, продолжаем разговор. И с кем?

Ой, да на ты, получи! Вываливаю ему всю информацию и с интересом наблюдаю за реакцией. Мальчик в бешенстве – не подозревал о моих знакомствах, наивный…

– И давно это у вас?

– Что?

– Общение такое тесное.

– Что ты имеешь в виду? Она вообще в Москве!

– Да при чем тут… Что – в расстоянии дело?

– Костя, ты все границы переходишь…

– Молчать! – Ох, елки… всерьез разозлился… – Можно подумать, задурить тебе мозги она не может на расстоянии!

Такая глупость – ревновать меня к виртуальным приятельницам, которым несть числа! Да, болтаю в аське с девушкой, зацепившей меня схожим мировоззрением, – и что тут такого? Имею право, кстати.

Костя отвязывает меня, сказав, что работать передумал. Я падаю на пол лицом вниз. Поворачиваю голову и смотрю на часы, пытаюсь подняться, и вдруг спину обжигает резкий удар.

– …твою мать!!! – Господи, откуда у него эта чертовщина – там грузило на конце, что ли? Что он вообще себе позволяет?!

– Ой, итить… больно? – Он дует мне на спину, и я чувствую, что там кровь, потому что течет что-то. – Ни фига себе… Лорка, я ведь распорол прилично… Сейчас…

– Только йодом не заливай, у меня аллергия! – Я встаю и пытаюсь рассмотреть, что же именно у меня на спине.

Черт… вот это да… рассек кожу от лопатки до поясницы наискосок… твою мать… Не то чтобы больно, но что я дома-то говорить буду?! В партизан играли, под «колючкой» лезли?

– Давай «пантенолом» зальем?

– Ты посмотри, урод, что ты наделал! Как ты вообще посмел?! Что я теперь буду дома врать, а?!

– Ладно, не ори, сейчас… да дай ты мне посмотреть нормально! – Он шлепает меня ладонью по заду и толкает на кровать лицом вниз. – Черт, а… я тебя сейчас расстрою…

– Только не говори, что там шить надо!

– Нет, шить не надо, к счастью. И шрама не будет – у тебя жира нет, нечему долго зарастать. Просто кровит очень сильно… Больно? – Я чувствую, как он касается губами. Щиплет, елки… – Лор, ну ты бы хоть заплакала, что ли… Хоть чуть-чуть, а?

Я не хочу плакать, вообще ничего уже не хочу. Да, секса тоже не хочу, но ему все равно. Странно, что хирурга так возбуждает вид крови…

Десять минут… все в крови – простыня, я, Костя… ужас, как на бойне…

– Пойдем в душ…

Стоим под водой, обнявшись, – это уже вообще как-то неправильно…

– Почему ты такая, а? Ты действительно меня не любишь? Или тебе просто нравится меня доводить?

Я опускаюсь на колени и смотрю снизу вверх – знаю, насколько сильно его это заводит. Он вцепляется пальцами в волосы, притягивает голову к себе.

Ну не могу я ему сказать! И не люблю я его – я вообще никого не люблю. Вот такая я сука… Я могу любить только себя. Больше – никого. И Костя – не исключение. Мне с ним хорошо, да… Но какое отношение это имеет к любви? Никакого. И чем больше он говорит об этом, тем сильнее я понимаю, что вообще нет никакой любви. Раньше, когда мне было семнадцать, я его любила. Он все жалел, что учиться будем в разных вузах – он поступал в медицинский, а я на юридический, однако половину пути мы могли ездить вместе. Утром встречались на остановке, забивались в переполненный автобус, тесно прижавшись друг к другу, и украдкой целовались. Мне казалось, что это будет длиться вечно. Мы не заговаривали о женитьбе, нам и так было отлично. И все шло хорошо, так хорошо, что все сказки мира казались недостаточно романтичными.