Пересыхающее озеро - Арнальд Индридасон

— У него, случаем, нет мыслей о самоубийстве?

— Ох, не то слово, — признался Сигурд Оли и добавил, что Эрленд уже ждет его. Они должны ехать в дом престарелых к Харальду из-за необъяснимого желания босса найти пропавшего Леопольда. Прошение о проведении поисковых работ на территории бывшей фермы под Мшистой горой, к великому разочарованию Эрленда, было отклонено.

Карл проживал на Рябиновой улице в красивом особняке на три семьи, окруженном аккуратным садиком. Ульрика, его жена, была немкой из Лейпцига. Она крепко пожала руку Элинборг. Супруги, несмотря на возраст, держали себя в хорошей физической форме. Наверное, благодаря гольфу, подумала Элинборг. Они были страшно удивлены этим неожиданным визитом и недоуменно переглядывались, пока инспектор не объяснила им причину своего появления.

— Вы нашли в озере кого-то из бывших студентов Лейпцигского университета? — спросил Карл. Ульрика удалилась на кухню, чтобы приготовить кофе.

— Мы не знаем, — ответила Элинборг. — Помните ли вы или ваша жена человека по имени Лотар? Он тоже учился в Лейпциге.

Карл посмотрел на супругу, появившуюся в дверном проеме.

— Спрашивают, помним ли мы Лотара, — сказал он.

— Лотара? А в чем дело? — спросила она.

— В полиции думают, что это он оказался в озере, — пояснил Карл.

— Это не совсем так, — поправила Карла Элинборг, улыбнувшись Ульрике. — Мы ничего в точности не знаем.

— Мы ему заплатили в свое время, — бросила Ульрика. — Чтобы уладить кое-что.

— Чтобы уладить что? — не поняла Элинборг.

— Когда Ульрика собралась уезжать вместе со мной в Исландию, Лотар помог нам оформить документы, у него имелись связи, — пояснил Карл. — Но это обошлось нам в копеечку. Мои родители собрали все, что могли, и, естественно, родители Ульрики в Лейпциге сделали то же самое.

— И Лотар вам помог?

— Да, значительно, — подтвердил Карл. — Но он содрал столько, что бескорыстной его помощь не назовешь. И я так думаю, что он оказывал услуги не только нам.

— Было достаточно заплатить или… — допытывалась Элинборг.

Карл и Ульрика переглянулись, и хозяйка снова ушла на кухню.

— Лотар предупредил, что, возможно, свяжется с нами позже. Понимаете? Но этого так и не случилось. Во всяком случае, сами мы не собирались что-либо предпринимать. Никогда. После возвращения из Германии я вышел из партии, больше не ходил на собрания и прочие мероприятия. Я полностью прекратил заниматься политикой. Что касается Ульрики, она никогда ею не интересовалась, у нее было отвращение к делам такого рода.

— То есть вы хотите сказать, что вас пытались завербовать? — уточнила Элинборг.

— У меня нет ни малейшего представления на этот счет, — признался Карл. — В действительности ничего из этого не вышло. Мы больше никогда не видели Лотара. Подчас, когда задумываешься о том времени, начинаешь сомневаться в самом себе, не веришь, что такое могло с тобой произойти. Это был совсем другой мир.

— Исландцы называли бредом то, что происходило в ГДР, — вклинилась в разговор вернувшаяся в гостиную Ульрика. — Мне всегда казалось, что это самое точное определение.

— У вас сохранились какие-нибудь контакты с вашими университетскими товарищами? — спросила Элинборг.

— Практически нет, — ответил Карл. — Так, иногда встречаемся на улице или на днях рождения.

— Одного из ваших товарищей ведь звали Эмиль? — продолжала свои расспросы Элинборг. — Вы что-нибудь знаете про него?

— По-моему, он так и не вернулся в Исландию, — пожал плечами Карл. — Остался жить в Германии. С тех пор я его больше и не видел… Он еще жив?

— Не знаю, — ответила Элинборг.

— Я была с ним едва знакома, — подключилась Ульрика. — Не большого полета птица.

— Эмиль предпочитал одиночество. Он мало с кем общался, и не многие водили с ним дружбу. Поговаривали, что его легко склонить на свою сторону. Но я плохо знал этого человека.

— А что еще вы можете сказать про Лотара?

— На самом деле ничего, — признался Карл.

— А у вас сохранились какие-нибудь фотографии тех лет из Лейпцига? — поинтересовалась Элинборг. — Может быть, с Лотаром или другими?

— Нет, с Лотаром точно нет, да и с Эмилем навряд ли. Но у меня сохранилась одна фотокарточка с Томасом и его подругой Илоной. Она была из Венгрии.

Карл встал и подошел к большому секретеру, достал оттуда старый фотоальбом и полистал его. Найдя нужную фотографию, он протянул ее Элинборг. Снимок был черно-белый. На нем были запечатлены юноша и девушка, держащиеся за руки. Солнце светило им в лица, и они улыбались в объектив.

— Они стоят перед собором святого Фомы, — пояснил Карл. — Снимок сделан за несколько месяцев до исчезновения Илоны.

— Я слышала эту историю, — ответила Элинборг.

— Я присутствовал при ее аресте, — проговорил Карл. — Просто ужасно. Злоба и беспощадность. Никому так и не удалось выяснить, что с ней сталось. Я думаю, что Томас так и не оправился.

— Она была очень идейной, — заметила Ульрика.

— Илона участвовала в оппозиционном движении, — объяснил Карл. — Это тогда не приветствовалось.

Эрленд постучал в дверь палаты. Завтрак только что закончился, но в столовой все еще звякали посудой. На этот раз Эрленд взял с собой Сигурда Оли. Услышав голос Харальда, доносящийся из комнаты, Эрленд открыл дверь. Харальд, как и прежде, сидел на кровати, опустив вжатую в плечи голову и уткнувшись взглядом в пол. Он постарался выпрямиться, когда полицейские вошли в палату.

— Кто это еще с тобой? — проворчал он, увидев Сигурда Оли.

— Мой коллега, — ответил Эрленд.

Харальд даже не поздоровался с Сигурдом Оли, вместо этого он бросил угрожающий взгляд в его сторону. Эрленд уселся на стул напротив старика. Сигурд Оли остался стоять, прислонившись к стене.

Дверь в палату открылась, и в щель просунулась седая голова.

— Харальд, — позвала голова, — сегодня вечером в одиннадцатой палате будут служить вечерню.

Человек не стал дожидаться ответа и тут же скрылся.

У Эрленда округлились глаза.

— Вечерня? — удивился он. — С трудом могу представить вас за вечерней молитвой.

— Вечерней мы называем тут выпивку, — прошептал Харальд. — Надеюсь, вас это не касается.

Сигурд Оли усмехнулся себе под нос. Его мысли были заняты совсем другим. Он покривил душой в утреннем разговоре с Элинборг. Бергтора ходила к врачу, и тот сказал, что еще неизвестно, как будет развиваться дальше ее беременность. Бергтора старалась бодриться, передавая ему слова врача, но он-то видел, что она готова расплакаться.

— Давай покончим с этим делом, — проскрипел Харальд. — Может быть, я и не сказал вам всю правду, но это все ж таки, с моей точки зрения, не дает вам права вот так относиться к людям. Но собственно… я хочу…