Ангелы полуночи - Норма Бейшир

«Боже, как могла я быть такой тупицей? – спрашивала себя Эшли. – Какое предательство!»

Коллину Девереллу уже почти удалось расположить ее к себе. Он не раз заставлял Эшли смеяться, чего не было со времени смерти Брендона. Ее, полностью замкнувшуюся в себе, целиком погрузившуюся в страдания, этот человек сумел вырвать из лап безысходности.

«Неужели он здесь, чтобы свидетельствовать в их пользу? Господи, представляю, что он наговорит о том, чем мы занимались всю эту неделю в Морском Утесе!»

И все же вопреки тревожному сигналу, громко звенящему в душе, Эшли понимала, что подозрения в высшей степени бессмысленны. Коллин – богатый человек, богатый и независимый. Зачем ему работать на кого-то? Нет, должна быть другая причина его появления здесь. Как он выразился в ночь на Рождество? «Я собираюсь сделать так, чтобы сын снова был с вами… Или, точнее говоря, мы должны добиться этого вместе».

«Пожалуйста, пусть будет, как ты сказал, Коллин», – беззвучно молилась она.

– Несмотря ни на что, вы должны поесть. – Коллин стоял в гостиной Эшли, руки сложены на груди, на его красивом лице застыло выражение решимости. Все ее попытки избавиться от незваного гостя ни к чему не привели.

– Я ведь сказала – не хочу, – раздраженно ответила Эшли. – Неужели у вас не найдется более приятного занятия, чем надоедать мне?

– Может, и найдется, но я предпочитаю именно это. – На лице Коллина возникла озорная усмешка.

– Давайте в другой раз, хорошо? – уже без прежнего запала предложила Эшли. – Сегодня вечером я скверный компаньон…

– Послушайте… Если вы не пойдете со мной, я просто вынужден буду позвонить, чтобы еду доставили сюда. – Упрямства ему тоже было не занимать. – Вы должны поесть. И еще. У меня такое чувство, что вам нужно выговориться.

Эшли выразительно покачала головой. Все, что ей нужно, – это лечь в постель и укрыться одеялом. Первый день слушания оказался даже тяжелее, чем она предполагала. Ее как будто выжали – и физически, и эмоционально.

– А я, как вам известно, хороший слушатель, – добавил Коллин.

– Я ведь уже сказала, что не хочу говорить об этом.

– Прекрасно. Тогда побеседуем о чем-нибудь другом.

– Я не хочу разговаривать ни о чем! – Эшли сорвалась на крик. – Я просто хочу побыть одна!.. Теперь, может быть, вы наконец любезно уйдете?

– Ни в коем случае, – твердо заявил Коллин. – Не хотите разговаривать – пожалуйста. Тогда мы просто поедим. Меньше всего сейчас вам нужно оставаться одной.

– Спасибо за поставленный диагноз, док, – мрачно ответила Эшли, кутаясь в черный шелковый халат, точно ей внезапно стало холодно.

Коллин пропустил мимо ушей прозвучавшую в ее словах иронию.

– Даю вам пять минут, чтобы одеться. – Он взглянул на часы. – Если к этому времени вы не будете готовы, пойдете со мной в халате.

Глаза у Эшли стали как плошки.

– Вы не посмеете!

– Хотите попробовать? – усмехнувшись, с вызовом спросил Коллин.

Поняв, что он, по-видимому, не блефует, Эшли кивнула, признав поражение:

– Десять минут, хорошо? Я не мастерица мгновенных перевоплощений.

– Хорошо. В вашем распоряжении ровно десять минут, мадам.

– Похоже, вы все-таки проголодались сильнее, чем думали, – иронически отметил Коллин за обедом.

– Я всегда жутко хочу есть, когда волнуюсь, – вяло ответила Эшли.

– Это заметно, – продолжал подшучивать Коллин. – Может быть, теперь вы даже созрели для того, чтобы обсудить происходящее?

Она замерла с поднятой вилкой, испытывая сильное искушение спросить, зачем он сегодня явился в суд. По всей видимости, сам он этот вопрос поднимать не собирался. И все же Эшли решила промолчать. Несмотря на все подозрения, порожденные его неожиданным появлением в зале суда, Коллин был ее единственным другом здесь, в Нью-Йорке. Или по крайней мере единственным человеком, которому она доверяла на протяжении последних нескольких месяцев. Не хотелось отталкивать его именно сейчас, ведь ей и в самом деле нужен собеседник, которому можно излить душу.

– Мать никогда не объясняла вам, что невежливо так таращить глаза на человека? – с улыбкой спросил Коллин.

– Простите, – пробормотала Эшли, покачав головой. – Я просто задумалась.

– О чем?

– О том, черт возьми, почему вы так интересуетесь мной и моими личными проблемами, – честно призналась она. – Просто сгораю от любопытства.

Коллин улыбнулся с видом кроткого смирения.

– Меня с детства учили быть джентльменом – вести себя вежливо и помогать людям. Рыцарство и прочее в том же духе. Такое объяснение вас устраивает?

Эшли покачала головой.

– Попробуйте еще раз.

– Я говорю совершенно серьезно. – Коллин усмехнулся. – Рыцари, знаете ли, еще не перевелись. Просто в наши дни нелегко их найти.

– Очень нелегко, – согласилась Эшли, против воли улыбнувшись.

– Отец часто повторял, что я – выходец из прошлого. Из эпохи дуэлянтов-головорезов.

– А еще разбойников с большой дороги и пиратов? – колко спросила Эшли, вертя в руках вилку.

На лице Деверелла мелькнула ухмылка и пропала. Эшли даже не догадывалась, насколько близко подошла к истине.

– Один-ноль в вашу пользу, – беззаботно ответил Коллин. – Я как раз один из них.

Некоторое время Эшли молча разглядывала его.

– Кто вы? – задумчиво спросила она. – Чего на самом деле хотите?

Их взгляды встретились.

– Думаю, – ровным голосом ответил он, – мы оба хотим одного и того же.

«Как будто запись первого слушания просто прокручивается снова, – мрачно думала Эшли, сидя на следующий день в зале судебных заседаний. Адвокаты Холлистеров чернили ее перед судьей. – С тем же успехом я могла на лбу носить клеймо блудницы вавилонской».

Оглянувшись через плечо, она увидела Коллина на прежнем месте, неподалеку от двери. Он что, опять собирается в конце дня выскользнуть из зала, даже не подав знака, что был здесь? Если цель его прихода в том, чтобы оказать ей моральную поддержку, то почему он так себя ведет?

Испытание оказалось тяжелее, чем Эшли ожидала, несмотря на то что подобное происходило не впервые. В зал суда слетелись едва ли не все репортеры и фотографы Манхэттена, а ей приходилось сидеть и слушать, как адвокаты Холлистеров в их присутствии чернят ее доброе имя. Каждый раз реакция зала на очередное разоблачение или обвинение заставляла Эшли содрогаться. «Не принимай близко к сердцу, – уговаривала она себя. – Не важно, что они думают. Важно одно – что думает судья. Лишь от него зависит твоя судьба».