Ад в тихой обители - Дэвид Дикинсон

За милю до Бамптона случилось несчастье: прекрасно скакавшая лошадь Джонни вдруг остановилась как вкопанная. Ноги ее подогнулись, кобыла легла на землю.

— Черт! — скрипнул зубами Джонни. — Не понимаю, что с беднягой. Видно, выдохлась. Давай, Фрэнсис, скачи один. Я подожду, пока кобылке станет лучше. Эх, только я размечтался о завтраке у бравых кавалеристов. Эти ребята любят с утра прилично заправиться.

Озабоченно оглядев лежащую лошадь, Пауэрскорт вынужден был признать пробел в своих ветеринарных познаниях.

— Нет, Джонни, — возразил он. — Ты здесь не останешься. Это исключено. Пусть лошадь отдыхает, а ты быстро садись сзади меня. Попросим кавалеристов послать сюда кого-нибудь и забрать твою бедную конягу на поправку.

В половине восьмого, когда край неба заалел зарей, измотанные Пауэрскорт и Джонни Фицджеральд предстали перед часовым возле казарм.

— Полковник Хилер в офицерской столовой, сэр, — ответил часовой Пауэрскорту. — Я провожу вас.

Пересекая вытоптанный плац, Пауэрскорт лишний раз убедился, что армейская архитектура не служит славе Англии. Правда, неописуемо убогие бараки (доказательство чрезвычайной рачительности Военного министерства) соседствовали с роскошными конюшнями. Видимо, не в пример людям, кони чахнут без красоты и комфорта жилищ.

— К вам полковник Пауэрскорт и майор Фицджеральд, сэр! — козырнув строго по уставу, доложил дежурный.

Сидевший в одиночестве за столом на дюжину офицеров полковник наслаждался обильным завтраком. Эскадронному командиру на вид было под пятьдесят, его седеющую шевелюру дополняли огромные седые усы.

— Похоже, джентльмены, — зычно произнес он, — спать этой ночкой вам не довелось. Так что прежде всего необходимо подкрепиться. Капрал! Еще два стула! И за двумя полными утренними пайками, бегом!

Усадив гостей, полковник потер лоб:

— Пауэрскорт, Пауэрскорт… Не тот ли, который лихо действовал в Индии? Потом в Южной Африке?

Пауэрскорт кивнул, уточнив:

— Мы оба служили в тех краях, полковник.

— Черт подери! Да вы вдвоем там сотворили столько славных дел, сколько наш полк за сотню лет. Видали? — Полковник показал вилкой с маринованным грибом на густо увешанную портретами стену. — Офицеры Комптонского кавалерийского. Тоже отчаянные парни. — Командир сделал паузу, энергично кромсая жареные почки. — Хороши, а? В полном параде, с орденами? Скажу вам словечко о них. Вот эти четверо, — он простер руку к левой стене, — с армией Мальборо дрались в таких горяченьких местечках, как Уденард и Бленгейм. А вон те шестеро, — полковник указал вилкой (теперь с куском помидора) на галерею ветеранов вдоль стены напротив, — с армией Веллингтона пронеслись через всю Испанию, дрались во Франции. Талавера, Бадахос, Виттория, Саламанка, Тулуза[64]. И только вернулись домой после Тулузы, как были посланы биться при Ватерлоо. Потом чертовы русские в Крыму. Потом чертовы буры в Южной Африке. Мы тут забытый батальон, Пауэрскорт. Чудо, что эти идиоты из Военного министерства еще помнят про наше довольствие.

На столе перед гостями появились горы снеди: яйца, бекон, сосиски, помидоры, почки, грибы, поджаренный хлеб.

— Полный ассортимент, на выбор! — весело объявил полковник. — Разрешается не употреблять хлеб, не употреблять сосиски и так далее.

— Нет уж, «далее» останутся только яйца с беконом, — возразил Джонни, отправляя в рот сочный гриб.

— Позвольте, полковник, я сразу разъясню цель нашего визита, — сказал Пауэрскорт. — Простите, очень мало времени.

Он кратко изложил суть комптонских событий: убийства, коварные планы Рима, вчерашнее действо с костром и пасхальным молебном, намерение сегодня отслужить мессу и к полудню превратить англиканский собор в храм католиков.

— Черт подери! — побагровел полковник. — Дьявольщина! В протестантской стране! У католиков есть где справлять свои мессы или что там у них. Чего же им еще?

Пока полковник черпал немного утешения в комбинации омлета с беконом, Пауэрскорт взглянул на часы: без пяти восемь.

— У полиции не хватает людей, полковник. Нас послали искать подкрепление.

Посмотрев на Пауэрскорта, полковник Хилер горько усмехнулся:

— Вечность комптонская кавалерия гниет здесь; никакого дела, ни единого приказа разбить каких-нибудь врагов Его Величества. Наконец нас зовут! Зовут кавалеристов превратиться в драных полисменов, чтобы арестовать горстку нахальных сельских попов. Ладно, Пауэрскорт. Наш полк не подведет. Сколько людей вам надо?

— Тридцать человек, — решительно сказал Пауэрскорт. — А лучше — сорок.

Полковник нечленораздельно гаркнул, видимо призывая капрала, и сосредоточился на окончании завтрака. Яйца, почки, сосиски исчезали с невероятной скоростью, внушая Пауэрскорту опасения насчет желудочных колик, что неминуемо настигнут скачущего командира на пути в Комптон.

— Капрал! — рявкнул полковник возникшему ординарцу. — Поднять чертовых офицеров с коек и срочно сюда! Подать им чертов завтрак! Какой есть, обойдутся неполным ассортиментом. Найти батальонного старшину: тридцать пять конников в седло, при полной амуниции к восьми тридцати! Выполняйте!

Комптонский собор был забит до отказа. Толпы прибывших вчера с юга Англии на праздничный костер заполнили все скамьи, все проходы и галереи. Догоревшие пасхальной ночью свечи сменили новыми, готовыми с утра сиять во славу католического переосвящения храма. Руководил этим особым обрядом один из двух сановных римских посланцев; он был в епископской мантии, палец его украшал ярко сверкавший перстень. Паства стояла на коленях.

— «Sancte Michael, Sancte Gabriel, Sancte Raphael!» («Святой Михаил, Святой Гавриил, Святой Рафаил!»), — выводил литанию к святым и архангелам дуэт певчих.

— «Ora pro nobis, ora pro nobis» («Молитесь, молитесь за нас»), — подхватили молящиеся.

Джарвис Бентли Мортон, комптонский англиканский епископ, превращаемый в католического епископа Комптона, лежал, простершись ниц, с пропитанной елеем повязкой на голове.

Звенело молитвенное обращение дуэта ангельских голосов:

— «Omnes sancti Pontifices et Confessores, Sancte Antoni, Sancte Benedicte, Sancte Dominice, Sancte Francisce…» («О, все святые блюстители и исповедники, Святой Антоний, Святой Бенедикт, Святой Доминик, Святой Франциск…»)

Огромная коленопреклоненная толпа хором взывала:

— «Ora pro nobis!» («Молитесь за нас!»)

Добровольческая кавалерия Комптона не отличалась строгой дисциплиной. Двое молодых лейтенантов, назначенных полковником в поход, медлили подниматься с коек. Только жестокий нагоняй от адъютанта заставил их, с десятиминутным опозданием, выползти на плац.