Кольцо принцессы - Сергей Алексеев

Потом сказал в землю:

— Ты меня обманул.

Герман не ответил, поскольку не знал, что говорить. И тогда Олег вскинул голову, облизнул запекшиеся губы и проговорил отчетливо:

— Зачем ты меня обманул?

— Ты же не барышня, чтоб обманывать, — сказал Шабанов миролюбиво. — Вот я девушку одну обманул. Знаешь, Магуль с почты…

— При чем здесь девушка?! Ты мне наврал!

— А ее обманул. Пообещал тигровую шкуру достать и привезти…

— Какую шкуру?! — чуть не задохнулся он. До взрыва оставались считанные секунды. Кадет уже выдернул предохранительную чеку и в душе его догорал замедлитель.

— Обломки моей машины видишь? — Шабанову хотелось остановить или хотя бы приглушить этот взрыв.

— Ну! Обломки!..

— Вот мой гермошлем с места приземления.

— Ну и что?!.

— Вертушки всю ночь гонялись за охотниками! Это что, не аргумент?

— Да в звезду все твои аргументы! Где?.. Где хутор? Где хлеб с молоком? Где город в парке с озером и лебедями?!

— Ладно, остынь, горячий Парамоша, — Герман хотел его приобнять — кадет вывернулся. — Хакер предлагает тебе работу, независимо от диагноза, летчиком-испытателем в НПО. Ему такие люди нужны.

— Пошел ты со своим хакером!! — громыхнул товарищ Жуков. — Ну зачем ты наврал?!. Я же поверил! Поверил, что он есть, этот мир! Каждому слову поверил! А ты наврал, как последний!.. Зачем?! Зачем ты все это придумал?!. И обманул! Я обрадовался, поверил, у нас есть будущее. Не у нас с тобой — у всей цивилизации! Но его — нет. Нет!

Он орал, бесслезно плакал и давился невидимыми слезами. А Шабанову не хотелось утешать — наоборот, подкатывало какое-то ярое, мстительное озлобление.

— Зато мы теперь квиты! — сказал он. — Ты первый меня обманул!

— Я?! — взревел Олег. — Я обманул?!

— А помнишь клетку с медведем?!

Товарищ Жуков вскочил, выпучил глаза, вытянул губы трубочкой.

— Ничего себе — вспомнил! И сравнил!.. Да я уверен был — медведя там нет!

— А он оказался в берлоге!

— Но я-то не знал! И был уверен!

— И все равно! Медведь оказался в клетке!

Он сел и замолчал, уставившись на свои побитые ноги. Шабанов выждал минуту — солдатики уже спустили в котел макароны и теперь валили туда тушенку из банок, забросил на всякий случай автомат за спину и подошел к ним, выбрал миску из посудного ящика побольше и подставил.

— Наваливай!

— Дак еще не сварилось, — сказал солдатик, осматривая Германа. — Погодите немножко…

— Жрать хочу, наваливай! И побольше! — достал две ложки.

Повар удивленно хмыкнул, взял половник и зачерпнул макарон.

— А вы откуда? — спохватился. — Из какого подразделения?

— Вон из того! — Шабанов кивнул на обломки.

— Из спецназа, что ли?

— Из спецназа, наваливай!

— Дак мы не кормим спецназ. Вы отдельно!..

— Я кому сказал?!.

Солдатик навалил миску до краев, она палила руки, но Герман вытерпел, донес и поставил на бревно. Товарищ Жуков демонстративно отодвинулся, отвернулся и стал смотреть, как воин с мотопилой пытается завалить толстую ель.

— Бери ложку и давай! — сказал Шабанов. — А то не останется.

Обманутый, насмерть обиженный кадет и ухом не повел. Макароны действительно не доварились, клейкое тесто приставала к зубам и комом становилось в горле, но он все равно ел и не выбирал мясо, черпая все подряд. Когда в миске заметно поубавилось, Олег все-таки взял ложку, но вдруг бросил ее и заматерился.

— Ну кто так пилит, а? Ну кто так тебя учил?! — побежал к солдатику. — Ты же сейчас на нас елку завалишь! Надо же сначала посмотреть, в какую сторону наклон кроны, остолоп!.. Руки тебе оторвать!

Выхватил пилу, глянул вдоль ствола, зашел с другой стороны и в полминуты уложил дерево на землю. Сунул воину инструмент, подтолкну в спину:

— Вперед, служивый!

Пошел было назад, но тут заметил сучкоруба, поглядел, как тот неумело тяпает по ветвям, покачал головой и направился к нему, отнимать топор…

Назад в инфекционное отделение его не взяли. Дежурила та же самая халда в приемном покое и, едва заметив на пороге Шабанова, вскочила, выставила руки:

— Куда? Назад! Ты здесь не лежишь!. Тебя выписали! Иди, иди!

— А здорово я тебя тогда? — он рассмеялся и сдернул с нее повязку. — Ты проверила? Ну что меня… это?..

Сестра отскочила, покраснела от возмущения — не привыкла к такому хамскому обращению — и стала красивой. Герман сделал ей «козу» и подался на улицу.

В хирургическом пропустили на этаж, однако тут его остановила постовая — опять та объемная, что уводила в особняк с решетками: менялись через двое суток, и как раз подоспели к его возвращению.

— Больной! А ты у меня переведен! Ты у меня в списках не значишься!

— Моя палата! Там моя генеральская палата! — он постучал гермошлемом по столу. — Я там лежу!

— Ничего не знаю! От нас ты выписан.

— Записывай снова!

— А больше ничего не хочешь?

Герман понял, что канителиться с ней бесполезно, прорвался сквозь заслон и побежал в холл — сестра за ним.

— Ты что? С ума сошел? А ну вернись, больной!

— Вот именно — больной! — Шабанов погрозил гермошлемом и рванул дверь. — Значит, должен лежать!..

Место оказалось занятым. В его кресле сидел пожилой человек, уютно завернувшись в его же стеганый барский халат. И компьютер сняли…

Постовая извинилась перед ним и захлопнула дверь, оглядела Шабанова.

— Что у тебя под фуфайкой? А ну — покажи!

— Казенная пижама! — он распахнул полы.

— А под пижамой?

— Тело!

— Не про тело спрашиваю! Что у тебя там выпирает?

— Это?.. Не скажу!

— Ну-ка иди отсюда! — зашептала грозно. — Сейчас охрану вызову! Может, ты бомбу принес?

— Ну и дура…

— Все равно иди! Ты же из инфекционного! Там карантин по гепатиту! Натаскаешь заразы!..

— У меня постельный режим! — он показал ногу. — А не понос!

— Ничего не знаю! Где был — туда и иди! Немедленно убирайся!

Он выскочил на лестничную площадку и кинулся в ординаторскую. Хирург оказался на месте, оторвался от рентгеновских снимков, снял очки.