Могила моей сестры - Роберт Дугони

Как прикинул Дэн, Каллоуэй уже ступил на край участка Паркера Хауза, оба тяжело дышали, завывал ветер.

– Харли нашел прокол в бензиновом шланге. Наверняка это сделал Хауз в Олимпии во время соревнований. Может быть, он предполагал просто посмотреть, как далеко машина уедет с этим.

– Это не всплыло на суде, – сказал Дэн, борясь с порывом ветра.

Его руки и ноги онемели от холода.

– Это была машина Трейси, и Трейси дала Саре свой черный стетсон. Та надела его, чтобы защититься от дождя. И они были очень похожи. В темноте Хауз не заметил разницы. Рассказывая мне, что он сделал с Сарой, как снова и снова насиловал ее, прежде чем убить, он рассмеялся и сказал: «А ведь она была не той, кого я хотел». Это тоже не прозвучало на суде. Джеймс не хотел, чтобы Трейси жила с этим.

– Это бы убило ее, – согласился Дэн. – Но, Рой, почему вы не остановили Трейси, прежде чем дошли до этой точки? Почему не сказали ей, прежде чем дело зашло так далеко?

– Потому что я никогда не думал, что до этого дойдет, – ответил Каллоуэй. – Я не знал о снимке или что Сара не могла носить эти сережки в виде пистолетов. Трейси держала все это при себе, убежденная, что это какой-то заговор. Я также не знал, что волосы взяли с расчески, которой пользовались обе сестры. Тогда об этом не подумали. И потом, все, что я ей говорил, чтобы убедить, она воспринимала как ложь, а ее отец умер, и мать ничего не знала. Ничто не могло убедить Трейси оставить это дело.

Каллоуэй посмотрел на одинокий огонек в доме у задней стороны участка.

– Никогда не думал, что снова приду сюда. – Он встретился глазами с Дэном. – Не знаю, что мы здесь найдем. Если что, сразу стреляй. Даже не целясь. Просто спускай курок.

Каллоуэй двинулся вперед от сугроба к сугробу, пока они не добрались до хибары. Когда шериф снял перчатки, Дэн последовал его примеру и засунул их в карман. Ствол ружья был обжигающе холодным. Было больно сгибать пальцы, когда он сжал кулаки. О’Лири попытался подышать на них, но во рту было сухо, и он ощутил, что не может отдышаться.

Держа ствол вверх, Каллоуэй подошел к двери. Повернул ручку. И бросил на Дэна многозначительный взгляд, как тогда, когда разгреб в снегу пень: «Он знает, что мы идем».

Шериф шагнул внутрь. Дэн придержал дверь, чтобы ветром ее не распахнуло, и тихо закрыл. Внутри слышалось гудение генератора. Вслед за Каллоуэем он прошел в комнату. Тот двигался осторожно, его глаза бегали по сторонам. Дойдя до середины, он вдруг замер, потом бросился к креслу.

Паркер Хауз.

– О боже, – прошептал Дэн.

Каллоуэй приложил палец к губам. Он прошел по коридору и включил фонарь, направляя его и ствол винтовки поочередно в обе комнаты. Потом вернулся и приложил два пальца к шее Паркера. Тот был мертвенно бледен, его губы посинели.

– Он жив, – прошептал Каллоуэй, хотя это казалось невозможным.

Паркер открыл глаза, и это минимальное движение было поразительно, как будто ожил мертвец. Его глаза ничего не выражали. Он был как в полусне.

Каллоуэй опустился перед ним на колени.

– Паркер! Паркер!

Взгляд Паркера переместился на него.

– Она у него?

Хауз как будто попытался что-то сказать, потом сморщился, пытаясь глотнуть.

– Дай ему что-нибудь попить.