Шарада Шекспира - Наталья Солнцева

На гладком, как черный лед, ночном небе застыла луна.

Ева не могла ее видеть. Зато на нее смотрел Славка. Лунный свет нес тревогу и сомнения. Медлить было нельзя. Завтра Потрошитель сообщит время, когда надо будет оставить на троллейбусной остановке «наследство Дениса». Ева была права, настаивая, чтобы Славка все уничтожил.

- Иначе нас будет преследовать заключенное там зло, - говорила она.

Смирнов ее послушался… почти. Он предал зло огню. Но… Тень зла осталась.

- Я сам ее породил, - шептал сыщик. - Значит, мне и предстоит забить последний гвоздь в ее гроб!

Ему показалось, что откуда-то издалека, из ночного мрака, его зовет Ева. Ева! Запоздалые и горькие сожаления терзали его сердце все эти мгновения без Евы. Они жили глубоко в нем, подспудно давая о себе знать.

- Я обещал сделать тебя счастливой, - шептал он, как будто Ева могла его слышать. - А сам придирался к твоим маленьким слабостям, раздражался и сердился. Я начал искать в тебе недостатки - и преуспел в этом. И вот теперь без тебя - беру в свидетели луну и звезды! - мне тоскливо и тошно, как никогда в жизни.

Всеслав раскрыл окно, желая встряхнуться, набрал полную грудь холодного весеннего воздуха. Сейчас не до покаяния! Завтра - решающий день. Потрошитель наверняка учел каждую мелочь. Он не позволит проследить за собой. Какое время он выберет для передачи «наследства»? Час пик, конечно же.

«Что я положу в сверток? - думал Смирнов. - «Наследства» нет, оно сожжено. Как только Потрошитель обнаружит обман, он взбесится. Я знаю, что он сделает! Значит, действовать надо немедленно».

Телефонный звонок разорвал тишину. «Неужели я ошибся? - ужаснулся сыщик. - Тогда Ева…»

Звонкий голосок Аси вырвал у него вздох облегчения. Он внимательно выслушал девочку.

- На зажигалке фамилия, говоришь? Какая?

Ася назвала.

- Хорошо, я понял, - сказал Смирнов. - Молодец, что позвонила.

Этот поздний вечер выдался тревожным и насыщенным не только для Всеслава, Игоря Бокова, Аси, но и для мужчины в черном, который забыл выпавшую из его руки зажигалку в чужом дворе, а особенно - для Кристины Адамовой.

Как назло, у Анфисы сильно повысилось давление; пришлось отослать ее домой. Какая разница, где она будет принимать лекарства и лежать? Толку от ее присутствия в таком состоянии никакого, одни заботы. Поэтому Кристина еще утром вызвала такси и отвезла домработницу в Крылатское, где та проживала.

Адамовы остались в своей просторной квартире одни, без Анфисы. Льва Назаровича одолевала не только болезнь: его терзали страх и гнев на вся и всех. Страх доктор старался держать в узде, а с гневом у него это перестало получаться. Он срывался по малейшему поводу, а часто и без оного. Раньше пласты его жизни укладывались один на другой, не смешиваясь и прикрывая неприятности успехами, а разочарования - новыми достижениями. Убийство Лейлы Садыковой оказалось вулканом, который все взорвал и вспучил, выбросил на поверхность содержимое всех жизненных пластов одновременно. Космические огонь и пепел опалили как самого Адамова, так и его близких. Воистину, в часы невзгод люди познают многое, доселе скрытое.

Кристина искала и не находила в себе прежней любви к мужу, прежнего обожания и восхищения. Даже проблески этой любви засыпало извержение вулкана. Пребывание в одной квартире с больным Левой и его припадочной дочерью действовало на нее угнетающе. Стыдно признаться, но Кристина стала побаиваться падчерицы. Да что там?! Она просто панически ее боялась! Кто знает, какие мысли придут в белобрысую головку Аси? Все режущие и колющие предметы спрятать невозможно, кроме того, в доме полно тяжелых статуэток, пепельниц и прочих очаровательных вещиц, которыми ничего не стоит проломить человеку череп. Даже такой хилой девчушке, как Ася, это под силу.

Кристина не могла справиться с напряжением и уходила выплескивать его на улицу. Она часами бродила по магазинам, без интереса покупала разные мелочи, пила зеленый чай в китайском ресторане и горько сожалела о прошлом. Во что превратилась ее жизнь? Радужные посулы не оправдались. Вместо любви - взаимное раздражение; вместо счастья - пустота.

Кристина поймала себя на том, что ей не хочется возвращаться домой, слушать недовольное брюзжание Левы и ловить злобные взгляды Аси. Она находила предлог задержаться в городе подольше, то выбирая для посещения самые отдаленные торговые центры, то прогуливаясь пешком. Холодная весна будоражила ее нервы, будила забытые желания. Что-то в запахе показавшейся из-под снега земли, в синих осколках льда, в журчании мутных ручейков, бегущих по городскому асфальту, в сверкающих на солнце каплях вызывало в ее сердце неясное томление, которое говорило ей: жизнь продолжается, она многолика. И один из ее образов - загадочное лицо весны, голубое и золотистое, полное не пережитых еще прекрасных мгновений.

Этим вечером, задумавшись, Кристина вошла во двор своего дома. Кто-то разбил фонари. Из трех горел синеватым светом лишь один. Между голыми ветвями на черном небе стояли звезды. Она шагала, слыша стук своих каблуков. Когда до парадного оставался десяток метров, что-то огромное, обросшее шерстью пронеслось мимо нее и с шумом обрушилось где-то рядом. Кристина остолбенела, обмерла от ужаса. Ее сердце дернулось и бешено заколотилось, разрывая грудную клетку. Она закричала, не помня себя, ноги приросли к земле. Как ей удалось оторвать их и добежать до подъезда, подняться в квартиру и нажать на кнопку звонка, Кристина не помнила. Мысль о ключах в сумочке даже не пришла ей в голову.

- Что случилось? - только и успел произнести Адамов.

Ничего не видя и не слыша, Кристина ворвалась в холл и рухнула на диван. На ней лица не было.

«Опять Ася! - подумал доктор, наливая для жены воду. - Господи, боже мой! Что на сей раз?»

Он знал, что дочери нет дома, и это пугало.

Кристина, стуча зубами о край стакана, пила воду. Ее трясло. Адамов молча помог ей раздеться и повел в ванную.