Каролин и Каро - Мэри Шелдон

— Я не хочу туда! Не хочу! — капризничал Александр.

Каролин готова была встряхнуть его как следует и отпелепать.

— Мы должны. Зоэ хочет тебя увидеть. Там будет совсем неплохо. Большой телевизор, много каналов, больше, чем здесь, в Нью-Йорке. Вы с Флавией вдоволь нащелкаетесь пультом.

Мальчик вздохнул.

— Ну ладно, — произнес он со вздохом. — А мне придется целовать бабушку?

Каролин вздрогнула, едва не замахнулась на мальчика, но вовремя остановилась. Она опустилась перед маленьким сыном на колени, обняла его.

— Нет, конечно. Ты не обязан ее целовать.

Солнце уже закатилось, когда Каролин с Александром подъехали к дому Зоэ. В сумерках он выглядел мрачным. У Каролин отчаянно забилось сердце. Сдерживая охвативший ее озноб, она, потянув за руку мальчика, заторопилась к крыльцу, нажала кнопку звонка. Дверь отворила Флавия.

— Как она сегодня?

— Опять были сильные боли. — Флавия перевела взгляд на Александра. — А ты все растешь, парень. Хочешь поиграть со мной в карты?

Она взяла малыша за руку и повела в гостиную. Каролин поглядела им вслед и слегка позавидовала. Они отлично ладили друг с другом. У нее это получалось хуже.

Зоэ с закрытыми глазами лежала в кровати. Рука ее покоилась на старом альбоме для фотографий в зеленом переплете.

— Мама? — тихонько окликнула ее Каролин.

Пробуждение Зоэ было болезненным. Лицо скривилось в страдальческой гримасе. Потом ее ресницы затрепетали, веки приподнялись.

— Привет, дорогая.

— Как самочувствие?

Зоэ коснулась протянутой к ней руки дочери.

— Замечательно. Я так рада твоему приходу. Собираюсь показать тебе одну картинку.

Она попыталась приподнять с одеяла альбом, но он был слишком тяжел. Каролин поставила его перед Зоэ, чтобы та могла видеть, и стала медленно переворачивать страницы в обратном порядке, постепенно углубляясь в прошлое.

На снимках запечатлелись вечеринки и лыжные прогулки, празднования Рождества и круизы. Зоэ с длинными волосами. Зоэ с бокалом шампанского. Зоэ, которой на снимке меньше лет, чем сейчас ее дочери.

— Какая же ты здесь красивая! — воскликнула Каролин.

Зоэ слабым движением руки остановила ее. Каролин перестала перелистывать страницы альбома. Наманикюренный длинный ноготь со значением уперся в одну их фотографий.

— Это он, — сказала Зоэ.

Каролин нагнулась, приглядываясь к снимку.

— Кто это? — поинтересовалась она, скорее из вежливости.

На фотографии она увидела светловолосого молодого мужчину. Он стоял вполоборота к камере и улыбался, смущенно, словно стесняясь, что попал в объектив.

— Твой отец.

— Нет, — поправила мать Каролин. — Это не папа.

Она перевернула альбом к себе, нашла нужную страницу с изображением Бартона и показала Зоэ:

— Вот мой отец!

Но Зоэ отрицательно мотнула головой, причем, очень решительно.

Каролин встала и прошла на кухню, где Флавия развлекала маленького Александра.

— Флавия, — встревоженно сказала Каролин. — У Зоэ что-то нехорошо с головой. По-моему, она бредит.

Флавия резко вскочила, выронив карты. Александр тут же захныкал.

— Успокойтесь, Каролин. Это, наверное, от лекарств. Она очень много приняла их сегодня. Я пригляжу за ней. Не надо так переживать.

Флавия вернулась в спальню к Зоэ, а Каролин, опустив взгляд на рассыпанные карты, заметила среди них издевательски ухмыляющееся лицо пиковой дамы.

Зоэ сидела, откинувшись на подушки, и просматривала свежий номер “Инкуайер”, когда Карелии заехала к ней на следующий день.

— Привет, дорогая. Ты не поверишь, что приключилось с бедным стариной Бертом Рейнольдсом.

— Тебе, кажется, сегодня получше.

— Никогда не было так хорошо.

— Скажи, пожалуйста, вчера ты показывала мне одну фотографию…

— Помню, — беспечно произнесла Зоэ. — И что?

— Ты сказала, что на ней мой отец. Флавия потом объяснила, что ты приняла слишком много лекарств.

Каролин говорила с трудом. У нее словно комок застрял в горле. Она не могла смотреть на мать.

А вот Зоэ смотрела в лицо дочери, не отрываясь, изучая его внимательно.

— Да, Флавия права, — нарушила она затянувшееся молчание. — Вчера я перебрала лекарств.

Каролин стремительно вбежала к Зоэ.

— Я только заскочила на пару минут, кое-что принесла тебе. Думаю, тебе захочется почитать на досуге.

Она протянула Зоэ книгу.

— О! Биография Ширли Темпл, — оживилась та. — Спасибо, моя дорогая. Помню, какая это была прекрасная девочка. Как умела себя вести. Работать с ней было одно удовольствие. Просто мечта для любого агента. — Тут Зоэ внезапно сменила тему и нахмурилась. — Мне не нравится женщина, купившая мое агентство. С самого начала не нравилась. Она еще ребенком была подленькой пронырой — такой и осталась. Я выкуплю свой бизнес обратно, и ты его возглавишь.

— О нет, ни за что! Откуда у тебя такие идеи? Я для этого не гожусь. Ты сама это знаешь.

Зоэ, печально улыбнувшись, кивнула.

— Жаль. Я тут заметила в одной телепередаче новенькую девчушку в рекламе карамели с арахисом. Сделай из нее рыжую — и получится Пеппи Длинныйчулок, какой еще не было на экране. Мой приятель Нед из Эн-би-си смог бы закрутить такой проект. Ты уверена, что тебе это не интересно?

— Уверена, — произнесла Каролин как можно мягче и ушла на кухню попросить Флавию приготовить чай. Ее не было несколько мгновений, но в комнате матери уже что-то неуловимо поменялось.

Что-то исчезло.

Она опустилась на колени возле кровати, приподняла бессильно опущенную исхудавшую руку, поднесла к губам, сохраняя какие-то остатки надежды, позвала шепотом:

— Зоэ?

Каролин, обняв сына, заставляла себя вслушиваться в болтовню мальчика о том, как прошел его очередной день в садике. Они сидели на полу в гостиной дома Зоэ, на оранжевом ковре, который доставлял ей когда-то столько радости.