Сценарист - Сандра Браун

Он заказал в номер суп из чечевицы и крабов, овощные салаты и хрустящие булочки. Джули с удивлением поняла, что есть все-таки может. Для нее Митчелл попросил принести бутылку белого вина, а сам взял из мини-бара виски. Когда они закончили ужинать, пришел официант и убрал посуду.

Джули сняла туфли и села на диван, подобрав под себя ноги. Дерек протянул ей бокал.

— Почему мы здесь? — Джули сделала глоток.

— Я уже объяснил. В наших домах пролилась кровь. В моем — кровь Мэгги, в твоем — Билли Дьюка.

Наверное, отчасти причина была в этом, но Джули чувствовала, что Дерек что-то недоговаривает. Она смотрела требовательно, и он виновато улыбнулся:

— Мы здесь, потому что я хочу, чтобы тебя оставили в покое. Во всяком случае, чтобы пока не трогали.

— Ты говоришь о полиции? Думаешь, меня арестуют?

— Не знаю. Вот в том, что твой дом обыщут, я уверен. Это место преступления. На это они должны получить ордер. Его, конечно, дадут, и тогда полицейские вывернут твое жилище наизнанку.

— Как и мою жизнь…

Дерек промолчал.

— Ты боишься, что они могут что-нибудь найти? — Джули задала вопрос, который не давал ей покоя.

— Да, боюсь. Совсем не потому, что думаю, будто ты мне солгала. Просто полагаю, насчет Крейгтона Уиллера ты права. Если у него хватило ума взять твою пуговицу и подложить ее в номер Дьюка, одному Господу ведомо, что он еще придумал, чтобы убедить полицейских в том, будто вы — ты и Билли Дьюк — были сообщниками.

Джули смотрела в свой бокал, обводя его по краю пальцем.

— Я боюсь.

— Я знаю.

— Сегодня в галерее я по-настоящему испугалась, что он что-то со мной сделает… Крейгтон это понял. Теперь он знает, что я его боюсь. Я этого не хотела… Я пыталась, но…

— Но ты всего лишь человек.

Джули печально улыбнулась, и Дерек улыбнулся ей в ответ.

— Как ни банально это звучит, — она сделала глоток, а затем поставила бокал на край стола, сложила руки на коленях и глубоко вздохнула. — Поговори со мной, Дерек. О чем угодно. Расскажи, как твоя мама занималась дизайном интерьеров.

— Это ее хобби. А вообще-то у мамы есть способности. Друзья часто спрашивают ее, в какой цвет им покрасить стены, и кончается все тем, что она переделывает весь дом.

Дерек начал рассказывать о своей семье, и сразу стало ясно, как он любит всех родных. Его старший брат, экономист, жил с женой и двумя дочерьми-подростками в Огасте.

— Старшая племянница осенью начнет учиться в колледже. Поверить невозможно!.. Кажется, еще вчера она прибегала ко мне, чтобы я поцеловал ее расцарапанные коленки.

Его старшая сестра, медсестра, замужем за анестезиологом. Сейчас она не работает. Живут они в Хьюстоне.

— Мой зять очень славный парень, но такой скучный! С ним уснешь без всяких уколов. У них трое мальчишек. Старшему девять лет, младшему четыре. Провести их по какому-нибудь музею без приключений не удавалось ни разу, и Лувр исключением не стал.

— Представляю себе! — улыбнулась Джули.

— Я боялся, что они что-нибудь испортят и получится международный скандал. Уже видел газетные заголовки «Американские хулиганы прошлись по Лувру!» «Малолетние преступники из США уничтожили бесценные экспонаты!»

Они рассмеялись.

— На самом деле мои племянники славные ребята. — Дерек сидел в кресле, положив ноги на диван. Галстук распущен, рукава рубашки закатаны. Он поднял руки и сцепил пальцы за головой. — А теперь ты расскажи мне о себе.

— Ты обо мне все знаешь. Скажи спасибо Доджу.

— Прости меня, — эти слова прозвучали очень искренне. — Я действовал в интересах своих клиентов, а клиентами моими тогда были Уиллеры.

— Знаешь, даже хорошо, что ты уже все знаешь. В моих шкафах не осталось ни одного скелета.

— Разве? Я знаю только основные факты, а больше ничего.

— Неправда. Ты знаешь, что я очень люблю искусство.

— Ты случайно не влюбилась в того толстяка с картины?

Джули засмеялась:

— Нет, но не все мои клиенты столь привередливы. Многое из того; что я им продаю, я бы в своем доме не повесила.

— А как насчет той картины, которую я купил? С ней бы ты ужилась?

— Та картина мне нравится. У тебя хороший вкус.

— Спасибо.

— Еще ты знаешь, что я люблю готовить.

— Но я не в курсе, насколько хорошо у тебя это получается.

— Очень хорошо.

— У меня будет возможность проверить это заявление?

— Может быть. Когда-нибудь.

Этот ответ не исключал, что у них может быть общее будущее, но он ничего и не обещал. Оба это поняли, и повисла неловкая пауза.

Дерек решил свернуть в другую сторону:

— Расскажи о своих родителях. У вас были хорошие отношения?

— Не без ухабов. Все, как у всех. Но в целом у нас была очень счастливая семья. Отец был предан матери. Она любила его. Оба любили меня.

— Ты говоришь об этом с удивлением?

— Нет. С благодарностью.

— Почему с благодарностью?

Джули ненадолго задумалась, а потом сказала:

— Мама родила меня, когда была совсем юной. Ей, конечно, пришлось очень трудно, но она получила образование и стала работать, хотя у нее имелись ребенок и муж, о которых нужно было заботиться. Папа был нетребовательным мужем. Совсем нетребовательным. А я не была трудным ребенком. Но… но мама никогда не пыталась как-то изменить свою жизнь. Она не делала ничего такого, чтобы узнать, не понравится ли ей что-либо больше, чем работа администратора в школе. Она очень рано успокоилась. Я иногда задумывалась, не жалела ли она о выборе, который сделала.

— Ты когда-нибудь чувствовала неприязнь с ее стороны по отношению к тебе или к отцу?

— Никогда. Она относилась ко мне, к нам обоим, с огромной любовью, — Джули слегка пожала плечами. — Вот это меня и озадачивало. И за это я ей благодарна.

Дерек слегка сменил позу, затем встретился с ней взглядом и не отпускал, как он всегда делал со свидетелями, задавая очень важный вопрос.

— Как твои родители относились к твоим отношениям с Уиллером?

— Отец был почти на десять лет старше мамы. Он умер несколько лет назад, еще до того, как я познакомилась с Полом. Из-за моих злоключений в Париже мама не рассказывала мне о том, что у нее рак, пока уже не стало поздно. Она знала, что я встречалась с Полом, но никогда не видела нас вместе. Когда мне сообщили, что маме стало хуже, он купил мне билет на самолет, и я прилетела домой. Но попрощаться с ней я не успела… Пол тогда меня поддержал. Я была раздавлена смертью матери, тем, что меня не было рядом. Не знаю, что бы я сделала, если бы его не оказалось рядом. Он мне очень, очень помог.