Чертовы котята - Леена Лехтолайнен

Не могла же я попросить обмануть полицию, чтобы выгородить меня. Разумеется, мне еще придется объяснять в полицейском участке Хельсинки, почему я сразу не рассказала про пистолет. Но у меня будет достаточно времени, чтобы обдумать свой ответ: этот случай вряд ли отнесут к категории срочных, и у полицейских до него руки дойдут еще не скоро.

— Я не хочу, чтобы у меня был такой отец! — внезапно закричала Ваномо и сильно пнула огромную ель. — Ненавижу, ненавижу его! — Она с плачем бросилась к берегу, я догнала ее у самой воды. Она уткнулась в мое плечо. — А ты разве хочешь быть дочкой сумасшедшего?

— Нет. — Я нежно погладила ее по голове. — Но ведь нам не дано выбирать. Я тоже очень расстраиваюсь от мысли, что это мой отец.

— Вот если бы мой папа был похож на Йоуни! Он выглядит страшным, а на самом деле очень добрый и хороший. И совсем не такой ужасный, как этот.

— Но ты же хорошая и добрая, несмотря на то что у тебя такой отец, — сказала я, обнимая ее.

Затем я посадила девочку к себе на плечи и отнесла к машине.

На обратной дороге мы болтали о ее летних планах, о предстоящей свадьбе моих работодателей, лишь иногда возвращаясь к утреннему происшествию. Саара ждала нас во дворе. Возле ее ног сидела большая собака, на крыльце на солнышке нежилась кошка с котятами. Мама с дочкой обнялись и долго не могли оторваться друг от друга, затем Ваномо начала свой рассказ.

— Хилья сказала «отпусти, или я стреляю», и тогда он отпустил меня, и я бросилась бежать и звонить Матти, чтобы он скорее пришел к нам на помощь. Конечно, мне было немного страшно, честно говоря, было очень даже страшно! Но к счастью, рядом была Хилья, — рассказывала Ваномо, сидя на коленях у Саары.

Тут в ее голосе послышались слезы. Со мной она старалась держать себя в руках, но возле матери расслабилась и расплакалась.

— Пойди поиграй с котятами, я хочу поговорить с Хильей, — сказала Саара, когда дочь немного успокоилась.

Мы вышли во двор, и Саара снова попросила меня пересказать события сегодняшнего утра.

— А как у тебя оказалось в руках оружие? — спросила она, когда я дошла до того момента, когда прицелилась в Кейо Куркимяки.

— Я всегда ношу с собой револьвер. Мне положено по работе.

— Ужасная у тебя работа. Продолжай.

И я рассказала все, кроме того, что узнала о смерти дяди Яри. Беседуя с полицией и Матти Хаккарайненом, я совсем не нервничала. Но тут во мне словно распрямилась какая-то пружина; рассказывая, как Кейо на меня бросился, я почувствовала, как во мне поднимается темная волна ярости.

— Знаешь, я так и не смогла выстрелить! Всю жизнь мечтала отомстить этому подонку, в деталях представляла, что я с ним сделаю! За маму, за тебя, за всех нас! Но так и не смогла. И теперь Ваномо придется и дальше бояться, когда он снова сбежит или его отпустят. — Я сглатывала слезы, а они все катились и катились по щекам. — Никого не смогла защитить, даже свою маленькую сестренку!

— Ну, перестань уже. Кейо больше никому не причинит зла. И ты не будешь мучиться от чувства вины. Ты еще поблагодаришь Бога, что так случилось.

Саара обняла меня, и я почувствовала на своей груди холод крестика, который она носила на шее.

Обратная дорога до Хельсинки казалась нескончаемой, хотя я гнала, не обращая внимания на знаки. Штраф за превышение скорости был бы сущей ерундой по сравнению с тем, что произошло сегодня утром. Саара не запретила мне и дальше встречаться с Ваномо, наоборот, сказала, что они в июле собираются приехать ко мне в гости в Хельсинки. Мы договорились созвониться, когда Ваномо пригласят на разговор в полицейский участок. На прощание девочка выбежала обнять меня и спросила, не хочу ли я взять одного котенка, ведь, наверное, мне так не хватает Фриды.

Я гнала со скоростью сто восемьдесят километров в час, надеясь, что навстречу не попадется полиция. Что же такого Кейо рассказал врачам? Ведь у него наверняка есть лечащий врач? Не могут же эти доктора заставить меня приехать в больницу, чтобы встретиться с отцом? Для этого им придется заковать меня в наручники!

Я остановилась на круглосуточной заправке, купила ржаную булочку, пачку сока и загнала «ягуар» на мойку. Я боялась даже немного повредить дорогую машину Транкова. Дома я была в одиннадцать. В городе еще не стемнело. Отвела машину в гараж, затем отправилась в ближайший бар и, как заправский пьяница, заказала кружку пива и стопку водки. Проглотила все за одну минуту и пошла домой спать.

Из полиции Хельсинки мне позвонили, когда до свадьбы Юлии и Сюрьянена оставалась всего неделя. Ваномо уже приглашали на допрос, про пистолет она сказала, что «он был как настоящий». Кейо, похоже, еще не допрашивали. Я решила, что вряд ли полиция отправится в Хевосенперсет искать стреляную гильзу, и сказала, что целилась в Куркимяки из игрушечного пистолета, который валялся у нас в сарае еще со времен моего детства. Матти Хаккарайнен тоже ничего не сказал про пистолет по той простой причине, что он его не видел. Назавтра я к восьми утра отправилась на допрос. Просидела полчаса в коридоре, ожидая, пока меня вызовут, выпила чашку самого плохого в моей жизни кофе, побеседовала с полицейским и вышла на улицу, снова чувствуя себя свободной женщиной.

Предсвадебные хлопоты не прекращались ни на секунду. Невеста нервничала, хотя замуж выходила уже не первый раз, жених злился, что в стране никак не начнет действовать новое правительство и его строительные планы тормозятся. Девичник Юлии провели в усадьбе Хайко под Хельсинки. В числе приглашенных была ее русская подруга и несколько знакомых Сюрьянена, в частности Улла Бек. Транков был просто в ужасе: эта женщина названивала ему по многу раз в день и предлагала встретиться.

— Юрий, ты произвел на нее неизгладимое впечатление! Так ведь хорошо, тебе не придется хранить все яйца в одной корзине. Если планы Сюрьянена относительно Коппарняси рухнут и он всех нас уволит, ты не останешься без куска хлеба.

— Прекрати, Хилья! Ты знаешь, какой секс нравится этой бабе? Она кусается, царапается и старается сделать мне как можно больнее. А мне в жизни и так хватило боли, так что меня это ни капельки не возбуждает. И какого черта Гезолиан решил пригласить Паскевича на свадьбу? Знаешь, иногда у меня возникает желание продать свой «ягуар» и уехать отсюда подальше, на какой-нибудь маленький греческий остров. Как я понимаю, ты со мной не поедешь.

Здесь Юрий был прав. Хотя, честно говоря, мне тоже следовало бы поскорее унести отсюда ноги. Я так и не понимала, что собирается делать Давид. Он прислал мне несколько сообщений через Яана Ранда, в которых просил съездить в Коппарняси и проверить каменную башню. Но я не могла вырваться от Юлии даже на пару часов.

Гезолиан интересовался, собирается ли Давид в Финляндию, и снова напомнил про полмиллиона, которые готов перевести на мой счет, как только Сталь окажется в его руках. Гезолиан планировал приехать накануне свадьбы и еще не взял обратный билет, что казалось странным: обычно он рассчитывал все свои визиты по часам.