Добрый ангел смерти - Андрей Курков

Поезд опоздал в Киев на полчаса. Над вокзалом светило осеннее солнце. Под вагоном толпились встречающие и носильщики. Один из носильщиков бросился помогать, увидев, что я спускаюсь на платформу с двумя чемоданами в руках и рюкзаком на спине.

Сторговавшись, мы сгрузили вещи на его тележку и теперь шли с Гулей за ним к остановке такси. Тележка поскрипывала.

Вчерашний день, полный суеты, словно все еще продолжался. В рюкзаке лежал пирог с капустой, испеченный Ольгой Мыколаивной на скорую руку. «Прыйидэтэ до Петра, а там пусто, нэма шо йисты…» — говорила она, стоя с пирогом в руках над нами, пока мы набивали вещами купленные утром чемоданы. Она потом еще раз приходила и всякий раз с чем-то. Подарила Гуле вышитую украинскую сорочку.

Потом принесла банку варенья. Потом еще раз написала на бумажке киевские адрес и телефон Петра. «Цэ в иншый карман покладить, якщо одну адресу вкрадуть, по ций знайдетэ. Пэрэдастэ йому прывит, нэхай прыйижджае!»

Таксист содрал за пятиминутную поездку пять долларов, но у меня не было ни сил, ни желания с ним спорить.

Петр и Галя встретили нас радушно, как родственников. Я на минуту и сам вдруг почувствовал между нами это невидимое родство.

Они дали нам в распоряжение свою спальню. Туда мы снесли вещи, переоделись.

Потом, оставив Гулю в квартире Петра, я вышел на улицу. Купил телефонную карточку и позвонил Олегу Борисовичу.

— Николай Иванович, с приездом! — обрадованно произнес Олег Борисович. — Давайте в половине первого у могилы патриарха, под колокольней Софиевско-го собора.

— Хорошо.

— До встречи, — произнес Олег Борисович и положил трубку.

Я вернулся к Петру.

За окном светило солнце. До встречи с Олегом Борисовичем оставалось сорок минут. Снова оставив Гулю вместе с Галей, — Петр вышел куда-то по своим делам — я поехал на встречу.

Олег Борисович подъехал к могиле патриарха на темно-синем «БМВ». Не без труда он выбрался из машины, потом, наклонившись к открытой двери, сказал что-то шоферу и направился ко мне.

На нем был элегантный серый костюм, который каким-то таинственным образом не то чтобы скрывал грузную фигуру Олега Борисовича, а скорее переключал внимание на себя, на свой покрой. В левой руке он нес кожаный дипломат.

— Ну как доехали? — спросил он, кивнув в знак приветствия.

— Хорошо, спасибо.

— Пойдемте, присядем на солнышке, — он жестом показал на открытую дверь в монастырь-заповедник;

Мы уселись на свободной скамейке. Он положил дипломат на колени и скрестил руки на груди.

Я осмотрелся. На территории заповедника несколько молодых мамаш катали коляски с детьми. Через скамейку от нас сидела парочка пенсионеров. У входа в собор без дела стоял фотограф, обвешанный аппаратурой. Рядом с ним на треноге висел стенд с образцами фотографий.

— У вас пакет или сумка есть? — спросил Олег Борисович, обернувшись ко мне.

— Нет.

— Да? — удивился он. — А вы что, деньги в карманах понесете? Хотя вам, тут, конечно, недалеко.

— Деньги? — переспросил я.

— Ну да, я же сказал вам в Коломые. Олег Борисович смотрел на меня с улыбкой и, казалось, получал удовольствие от моего недоумения.

— Скажите, — снова заговорил он. — А кроме палатки, газеты и фотоаппарата вы там ничего не находили?

— Нет.

— Ну ладно, здесь, — он хлопнул ладонью по лежавшему на коленях дипломату, — десять тысяч долларов… Пять тысяч за фотоаппарат и пленку, три тысячи за то, что больше никто, кроме вас и вашей жены, не будет знать об этой пленке.

— А две тысячи? — спросил я озадаченно.

— А две тысячи — это часть другой суммы, аванс, так сказать… — Олег Борисович приоткрыл дипломат, наклонив голову, заглянул внутрь и снова прихлопнул его крышку.

— Вас, наверно, интересует, почему вы получаете так много денег?

Я кивнул.

Олег Борисович достал из внутреннего кармана пиджака конверт. В конверте лежали только три отпечатка той старой пленки, те самые, на которые первым обратил внимание покойный фотограф Витя.

— Вот это — Иван Роговой, — Олег Борисович придавил указательным пальцем на фотографии с сидевшим на песке пленником первого мужчину слева. — Сейчас — депутат Российской Думы, этот, он перевел палец на второго стоявшего. — Зампред акционерного общества «Саха-Алмаз-экспорт», третий — сейчас в руководстве КГБ Белоруссии… Тот, что справа, был директором Московского «Стройинвестбанка», два года назад пропал без вести.

— Там был еще один, — сказал я. — На других фотоснимках.

— Да, да, — кивнул Олег Борисович. — Про того пока ничего не известно.

— А это кто? — Я показал пальцем на связанного.

— Это мой брат, майор Науменко, — голос Олега Борисовича задрожал. — Когда-нибудь я расскажу подробнее, а сейчас мне пора.

— Майор Науменко? — переспросил я. — Но ведь его похоронили рядом с могилой дервиша! То есть, значит, это не его похоронили… Он здесь? — Я показал взглядом на фотографию с песчаной могилой.

— Нет, он там. Здесь, — Олег Борисович посмотрел на ту же фотографию, — никого нет. Могилку насыпали шутки ради. Баловались… А майора на шхуне доставили на Мангышлак. Остается узнать, что произошло там.