А теперь Горбатый! - Владимир Колычев

Движением губ он показал своим церберам, что можно смеяться. И те зашлись в глухом идиотском хохоте.

– Ладно, побудешь немного без «браслетов», – великодушно разрешил Плюев.

Для него это последняя воля приговоренного. И он решил не отказывать... Добрейшей души человек.

Роберт поднялся со своего кресла, с проворством королевского шута подступил к нему. Вперился жутким всасывающим взглядом.

– А ты не сволочь, – с легкой хрипотцой в голосе сказал он. – Сказал Марине правду. А мог бы меня обвинить.

– Спасибо мне хочешь сказать?

– Это ни к чему.

В его взгляде читался смертный приговор... А глаза такие добрые-добрые. Прямо у Ленина из анекдота...

– Ладно, Валера, пошел я, – засобирался Роберт. – Ты уж с ним сам разберись...

– Ты лучше скажи, зачем вообще приходил? Сказать, что я не сволочь? – спросил Кирилл.

– Может быть, – не стал отрицать Роберт.

– Так я это и без тебя знаю...

– Я еще хотел сказать, чтобы ты о Марине плохо не думал. Она не знала, что в лесу тебя будут ждать...

Если горбуну можно верить, то Марина не хотела, чтобы Кирилла убивали. Хватит с нее Арсеньева и Яблоновского... Возможно, горбун дал ей слово не трогать Кирилла. И даже позволил освободить его... Но Роберт дал ему свободу, чтобы ее тут же отнял Плюев. А сам горбун будет как бы и ни при чем... Хитрозадый... Но на хитрую задницу есть болт с винтом...

– Эй, постой, не уходи, – бросил ему вслед Кирилл. – Ты одну деталь не уточнил...

Горбун остановился. Но головы к нему не повернул.

– Кто Марину подставил, знаешь?

Видно, Роберта это совершенно не интересовало. Он снова сделал шаг к выходу.

– А кто Арсеньева убил, Яблоновского?

Никакой реакции.

– А кто Витю Плюева убил, знаешь?

Горбун застыл как вкопанный. Зато приподнялся со своего места Плюев-старший.

– Кто? – взревел он.

Роберт обернулся к Кириллу. Бледный как смерть, нижняя губа подрагивает от сильного волнения.

– А ты сам подумай! – поддал жару Кирилл. – Из-за кого твой сынок пулю схлопотал? Из-за Марины? А твой Роба с кем живет?

Горбун сумел совладать с собой. И уже выглядел совершенно спокойным. Даже сдобрил глаза злой иронией.

– С Мариной я живу, – сказал он. – Ну и что? Марина моя соседка...

– Не слышу аплодисментов, – зло усмехнулся Кирилл. – Ты за Мариной давно писаешься. Ее одноклассница может подтвердить...

– Какая одноклассница? – хищно сощурился Плюев.

– А та самая, которая видела, как Роберт стрелял в твоего сына...

– Бред, – усмехнулся горбун.

Может быть, это даже и правильно, что он подстрелил плюевского выродка. Но Кирилл должен был бросить его под пресс бандитского судилища. Чтобы спастись самому... Ему нужен был хотя бы небольшой переполох. Чтобы громила с пистолетом хотя бы на секунду потерял бдительность.

– Что ты знаешь, мент? Говори! – грохотнул Плюев.

Он уже поднялся со своего места. И буравил горбуна подозрительным взглядом.

– Ты у него трость возьми, – посоветовал Кирилл. – Там ствол. Глянь, какого он калибра...

– Роба, а ну давай сюда свою палку!

Плюев потянулся к горбуну. Но тот не собирался отдавать ему свое тайное оружие. И направил трость на него.

– Хочешь узнать, какого калибра ствол? – хищно прошипел он. – Сейчас узнаешь...

– Роба! Я не понял, это что, правда?

– Правда!.. Помнишь, я говорил тебе, уйми своего сынка. Ты унял? Нет. А он на Марину полез... А Марина для меня все...

Он мог пускать сопли сколько угодно долго. Но Плюева этим не пробьешь.

– Горбатый, ты убил моего сына! – взревел он.

И, как обезумевший бык, бросился на него. Только «шпага» у «матадора» была наготове.

Роберт привел свое оружие в действие. Послышался звук выстрела, и Плюев резко остановился – как будто наткнулся на невидимую стену. Пуля вошла точно в сердце.

Его телохранители не сразу сообразили, что нужно стрелять. А Роберт уже уходит...

Можно сказать, что история его «горбатой» любви в какой-то мере растрогала Кирилла. Возможно, он понимал его, даже сочувствовал. Но, как ни суди, Роберт – преступник. И не имеет права на пощаду. А потом телохранители Плюева просто обязаны направить свои стволы в его сторону.

– Мочи его! – заорал Кирилл.

Телохранитель, державший его на прицеле, направил пистолет в сторону Роберта.

Но выстрелить ему Кирилл не позволил. Не для того он спровоцировал эту сцену, чтобы терять драгоценные мгновения.

Хорошо, что Плюев разрешил снять с него наручники. Но если бы не это, он бы все равно вскочил сейчас на ноги и зубами вцепился бы отбойщику в горло... Но руки у него развязаны, он крепко стоит на ногах. А пистолет совсем близко. И палец уже жмет на курок.

Кирилл захватил руку с пистолетом, вместе с ней направил пистолет на второго телохранителя. Выстрел. Пуля ударила бедолагу в живот. Еще выстрел – еще одна пробоина, на этот раз в грудной клетке.

Дальше проще. Удар по ногам – отбойщик падает. А пистолет в руках у Кирилла!.. Бах! Бах!..

Он убивал не просто так. Он убивал по необходимости. Нельзя оставлять за спиной живого врага. Это может стоить ему жизни.

Надо уходить. И Кирилл рванул напролом к выходу.

В доме могли быть вооруженные охранники. И они должны были услышать выстрелы. Роберта они могли и не тронуть. А вот с Кириллом церемониться они не будут.

Но у него в руке отличная машинка – семнадцатизарядный «глок», любимое оружие киллеров. Это относилось и к антикиллерам вроде него...

Первым на пути Кирилла попался качок с кирпичной челюстью. Он был в одной рубахе, поверх которой виднелась сбруя с кобурой. Но пистолет уже в руке. И направлен он в сторону Кирилла.

– Стреляй! – донеслось от двери.

Это голос горбуна. Качок явно не в курсе, что произошло наверху, в каминном зале. Но он знал Роберта, а тот легко перевел все стрелки на Кирилла.

Качок продемонстрировал отменную прыть. И в мгновение ока наставил на Кирилла ствол, так же быстро нажал на спусковой крючок. Но пуля проходит у него над головой. Нужно уметь быстро падать.

А еще нужно уметь в падении стрелять...

Качок удивлен. Ведь у него была такая замечательная позиция. И стрелял он отлично. А тут на тебе, его переиграли... От удивления у него полезли глаза на лоб. А мозги на затылок.