Полуденный демон - Наталья Солнцева

* * *

– Вовремя мы успели… – отдуваясь, пробурчал Санта, разглядывая отобранный у Морозовой нож. – Ну и ну! Не думал, что столь милые дамы могут затеять драку.

– Не на жизнь, а на смерть, – добавила Глория.

Марианна плакала, обрабатывая перекисью мелкие порезы на плечах. Ее противница тяжело дышала, обезоруженная и связанная подручными средствами. Санта усадил ее в то самое кресло, которое приняло на себя удары ножа.

– Кто вы? – смерила его безумным взглядом Морозова. – Охранник?

– Слава богу, нет. Будь я охранником и допусти до такого, меня бы следовало уволить.

– С позором! – кивнула Глория.

– Зря вы мне помешали…

– Радуйтесь, что не взяли греха на душу, – заявил Санта.

– Где моя мама? – всхлипывала Марианна. – Она жива?

– Жива, жива… Мы ее встретили во дворе.

– Во дворе? – удивилась Марианна. – Я думала, она спит.

В подтверждение слов великана в кабинет бочком вошла Кравцова и замерла, увидев чужую связанную женщину и свою дочь в порванном платье, в крови. Она покачнулась и схватилась за сердце.

– Ма! Не волнуйся… уже все в порядке.

– Что… что…

Она бы свалилась без чувств, если бы не Санта, который сноровисто подхватил ее и усадил на диван. Глория достала из кармана сердечные таблетки, которыми она как врач запаслась заранее. Когда имеешь дело с семейными драмами, надо быть готовой ко всему.

– Положите под язык… – посоветовала она Кравцовой.

– Ма… где ты была? – повернулась к той Марианна.

Но ее мать, машинально сунув в рот таблетку, уставилась на Морозову.

– К-кто это?

Валерия Михайловна, несмотря на крайнее возбуждение, не сводила глаз с вошедшей. Ее рот кривился презрением и ненавистью. Она узнала соперницу. Вот с кем ее Коля тайно встречается в третьесортных забегаловках!

На нее свалилось все сразу. И она совершенно потеряла присутствие духа.

– Мне надо было убить вас обеих… – простонала она. – Одна… крутит роман с моим мужем… а вторая хочет отобрать у меня дочь! За что? Чем я не угодила судьбе?

– Что она говорит? – испугалась Кравцова.

Ей и в голову не могло прийти, что она встретится здесь с женой Морозова. Каким ветром ее занесло сюда, к ним в дом? Неужели она прознала про Марианну и явилась выяснять отношения? Этого только не хватало…

Глория явственно ощутила назревающую грозу и решила ее предотвратить. Сейчас не время и не место для подобных разборок.

– Потом! – властно, непререкаемым тоном произнесла она. – Ревность и склоки потом!

– Что вы… себе позволяете? – выдохнула Морозова. – Кто вы такая, в конце концов?

– Я буду судьей в вашем споре с провидением…

Эта фраза произвела неожиданное впечатление. Все три женщины притихли, а Санта, не выпуская из рук ножа, занял место у двери. Его поза и выражение лица говорили: никто не выйдет отсюда по своей воле.

Глория одобрительно кивнула ему и обратилась к Морозовой.

– Что вас привело сюда и заставило взяться за нож?

– Я не обязана отвечать вам…

– Тогда я звоню в полицию, и Марианна заявляет о покушении на свою жизнь. Ее мать и мы с Сантой выступим свидетелями.

Валерия Михайловна, храня молчание, высокомерно поджала губы.

– Вам грозит срок, – добавила Глория. – Но это не самое страшное для вас. Ведь так?

По лицу Морозовой промелькнула тень сомнения: правильно ли она ведет себя. Не усугубляет ли своим молчанием и без того серьезное положение.

– Верните мне мою дочь! – потребовала она. – Где вы ее держите? В подвале?

Глория с Сантой переглянулись. Их мучил один и тот же вопрос: куда подевался Лавров. Его мобильный остался в доме. Это обнаружилось, когда Глория позвонила ему. Марианна твердила, что он вышел проверить территорию и не вернулся. Но искать пропавшего начальника охраны пока что не было возможности.

– Я знаю, почему она хотела убить Марианну… – подала голос Кравцова. – Это дочка Николая!

Ее реплика вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Марианна обомлела, а Морозова потеряла дар речи. В кабинете покойного Ветлугина воцарилась тишина.

– Что ты несешь… – процедила Валерия Михайловна, очнувшись от минутного шока. Ее взгляд метался от Кравцовой к Глории и обратно. – Что она несет?!

Наконец она остановилась на Марианне и вперилась в нее, ища коренные различия между своим мужем и этой молодой женщиной, которая являлась ее смертельным врагом. Увы, придирчивое сравнение не успокоило Морозову. Во внешности Марианны проступали черты ее любимого супруга. Она убедилась, что слова соперницы – не мистификация, а самая настоящая правда.

Марианна определенно смахивала на ее Лиленьку, хотя и не была такой безупречной, восхитительной красавицей. Она выше, угловатей, грубее. Но между ними есть кое-что общее – линия бровей, нос, форма губ…

– Не может быть… не может быть… – как заведенная повторяла Валерия Михайловна. – Где моя девочка?

Что вы с ней сделали? Вы решили убить ее… чтобы… чтобы… завладеть наследством…

Ее сознание мутилось, она проваливалась в зыбкую черноту, где непроницаемый мрак рассеивал призрачный свет луны. Черной Луны…

До нее сквозь пелену дурноты слабо доносился голос Глории:

– Если Николай Степанович узнает, что вы покушались на жизнь его дочери, он вам этого не простит…

– Я буду все отрицать…

– Слишком много свидетелей, которые подтвердят факт нападения.

Это заявление вернуло Морозову к суровой реальности. Она пробудилась от иллюзий, смутных, как ночь. Ей не удастся оправдаться перед мужем, что бы она ни придумывала, как бы ни изворачивалась. Придется признать поражение. У нее еще есть выход…

– Мариша… эта женщина – жена твоего отца! – сказала Кравцова.

– Сегодня ночь ужасов… и чудес, – выдохнула Марианна, глядя на Морозову. – Значит, вы… явились убить меня?

– У Коли только одна дочь. Это наша Лиля!

– Неправда, – с жаром возразила Кравцова.

– Значит, у меня есть сестра? – криво улыбнулась Марианна, не зная, радоваться этому или печалиться. Пока что знакомство с «родственниками» едва не стоило ей жизни.

– Я тебе все объясню, Маришенька… – пообещала Кравцова. – Потом…

С Валерией Михайловной на глазах происходила дивная метаморфоза. Ее сознание как будто прояснилось, на лицо вернулось присущее ей выражение холодной вежливости.

– Что вам от меня нужно? – вполне осмысленно обратилась она к Глории, признав за ней право старшего.