Тайна Шерлока Холмса - Джерард Келли

Некоторым из читателей может показаться, что в это дело — пожалуй, одно из самых интересных и трудных — втянул Холмса, пусть и косвенно, именно я. Всему виной моё армейское прошлое. История началась с того, что к нам на Бейкер-стрит с дурными вестями явился мой однополчанин Энтони Первис. Он знал, что я снимаю квартиру вместе со знаменитым сыщиком и потому желал видеть не только меня, но и Холмса. Энтони, разумеется, как и я, находился в отставке, но по-прежнему активно поддерживал связь с сослуживцами. С момента нашей последней встречи у него поредели волосы, а в усах прибавилось седины, однако выправка оставалась по-прежнему военной, а талия была куда тоньше моей. Я предложил боевому товарищу сесть, после чего представил Холмсу. Взяв по стаканчику бренди, мы помянули павших. Затем Энтони принялся рассказывать последние новости.

— Думаю, джентльмены, вы будете признательны, если я всё же перейду к делу, — наконец промолвил он. — Я принёс дурные вести, Уотсон. Преставился наш комполка, генерал-майор Райт Пуллман.

— Боже мой, Первис! Печально, очень печально. Что с ним случилось?

— Похоже, сердечный приступ. В его смерти нет ничего подозрительного, особенно учитывая изрядную тучность покойного и его преклонный возраст.

— Однако нечто в его кончине вам всё-таки показалось странным, — заметил Холмс.

Первис кивнул и вытащил из кармана конверт.

— В прошлую пятницу я был на полковом ужине в Гранд-отеле. Ближе к концу ужина Райт Пуллман показал мне эту записку и признался, что абсолютно не понимает, о чём в ней говорится. — Однополчанин передал мне листок.

Склонившись вместе с Холмсом над бумагой, мы прочитали:

Райт Пуллман

Я не дышу, и все меня страшатся,

Чужое горе — пиршество моё,

Являюсь я и к нищим, и к богатым,

Являюсь к королям на торжество.

Незваный гость я, в том отрада,

Исполнен долг — вот вся моя награда.

Что каждый заслужил, тот каждый и получит.

Я ухожу, ничто уже не мучит.

КОРОБЕЙНИК

Стих совершенно сбил меня с толку. Однако Холмс тяжело вздохнул и повернулся к Энтони:

— Ваши сомнения были не напрасны, мистер Первис. Вы уже были в полиции?

— Ещё нет, — покачал тот головой. — А в этом есть необходимость?

— Сейчас обращаться за помощью к властям рановато. Если понадобится, мы можем это сделать и позже.

— Что означает это стихотворение, Холмс? — спросил я.

— Разве вы не понимаете, Уотсон, что в нём идёт речь о смерти? Она не дышит, но её все страшатся; чужое горе для неё пиршество; она является ко всем людям; после смерти мы получаем то, что заслужили.

— Какой ужас, Холмс! — ахнул я.

— Совершенно с вами согласен, — кивнул мой друг, после чего повернулся к Энтони: — Вы не заметили что-нибудь странное во время ужина?

— Нет, — покачал головой Первис, — всё прошло как обычно. Великолепный стол, отличное вино, прекрасная компания. После ужина — бренди с сигарами.

— Вам не показалось, что Райт Пуллман хватил лишку? Может, он пил или ел больше обычного?

Вопрос поставил Энтони в неловкое положение.

— Видите ли, — замялся он, — Уотсон не даст мне соврать, генерал-майор любил выпить и закусить. Не исключением стал и тот ужин. Он налегал и на закуски, и на спиртное.

Я согласно кивнул.

— Он курил? — уточнил Холмс.

— Нет. Генерал-майор, как и несколько других офицеров, включая меня, предпочитал нюхательный табак.

— Как он умер? — спросил я.

— Его лицо, и без того красное, стало и вовсе пунцовым, потом он начал задыхаться. Помню, он схватился за грудь и пожаловался на боль. Сначала мы подумали, что у него несварение желудка после фазана, но в следующий миг генерал-майор повалился на пол.

— На собрании присутствовал военврач?

— Да, старина Смитерс. Он, если не ошибаюсь, на год раньше меня ушёл в Нетли.[27]Смитерс сделал всё от него зависящее, но генерал-майора ему спасти так и не удалось. Он умер прямо у нас на глазах.

— Господи, какой ужас!

Холмс принялся задумчиво расхаживать по гостиной.

— Значит, вы хотите от имени полка обратиться ко мне с просьбой расследовать обстоятельства этой смерти? — спросил он.

— Я надеялся, мистер Холмс, что вы подумаете над этим предложением, — кивнул Первис. — Я казначей общества однополчан. У нас достаточно средств, чтобы покрыть ваши расходы. Члены общества уже проголосовали за проведение расследования — в том случае, если вы решите, что дело нечисто.

— Быть посему, — решил Холмс. — Будьте любезны, оставьте, пожалуйста, письмо со стихотворением и свою визитную карточку. Как только у меня будут новости, я немедленно с вами свяжусь.

— Спасибо, мистер Холмс. И вам спасибо, Уотсон. Теперь я чувствую себя гораздо спокойнее, чем раньше. — Протянув Холмсу визитку, Энтони откланялся.

— И что вы обо всём этом думаете, старина? — спросил я, когда мой однополчанин ушёл.

— Дело очень странное, Уотсон. Пока нельзя исключать прискорбного стечения обстоятельств, но вы сами знаете, как я не доверяю совпадениям. Если это убийство, то способ умерщвления крайне необычен. За всю свою практику я помню лишь один-единственный случай, когда злоумышленник спровоцировал у жертвы сердечный приступ. Помните ресторан «Золотой петушок» и дуриан?

— Как такое забудешь, Холмс, — покачал головой я. — Но убийца из «Золотого петушка» покончил с собой, значит, на этот раз действовал кто-то другой. Однако нынешний неизвестный злоумышленник вполне мог воспользоваться тем же способом.

— Сильно сомневаюсь, что за ужином гостям подавали дуриан, — усмехнулся Холмс. — В противном случае, учитывая количество алкоголя, потребляющегося на подобных собраниях, большая часть ваших однополчан была бы уже мертва.

— Тут мне возразить нечего, — развёл я руками. — Итак, с чего вы начнёте расследование?

Холмс взял в руки письмо:

— Отправлено из Белгравии[28]шестнадцатого числа. Обычный коричневый конверт и дешёвая писчая бумага; их можно купить в любом магазине. Листок без водяных знаков, письмо написано чёрными чернилами от руки. Судя по изношенности пера, ручка старая. Писал правша. Исходя из характерных особенностей почерка, могу предположить, что автор — мужчина, обладающий сильной волей. Эгоистичен и самовлюблен. Не склонен к состраданию, не обладает чувством юмора, но при этом мстителен. Не исключено, страдает манией преследования.