Нарушители правил - Дмитрий Новоселов

– Я спер у них пять миллионов и переделал учредительные документы. Их бабам ничего не достанется. Ну, разве что машины, да квартиры. Контроль над фирмами полностью у меня.

У него вспотели руки. Он положил обрез на пол и вытер ладони о брюки. Был бы я похрабрей, бросился бы в этот момент на него.

– Ох, как все удачно! – Аркашка взял обрез и встал. – Смотри. Убить Захарова желает половина города. У него врагов больше, камер во всех тюрьмах. Если кинуть клич, что за убийство этого типа ничего не будет, то выстроится очередь до самой Москвы. Ну, с этим гомиком все понятно, – он указал на Беатрису. – Их часто убивают по всяким разным причинам. С тобой вроде тоже довольно просто. Как только ты приехал в город за тобой тянется целый шлейф неприятностей и смертей. Тут мне нужно подумать, кто из вас кого убил и как помер сам. Впрочем, знаешь, Полупан он сам парень умный. Если дать ему три трупа он легко придумает какую-нибудь историю.

И хотя я понимал, что мысли у него черные, когда Аркашка озвучил свои намерения, мне стало жутко.

– Постой, – спохватился он. – А где девка? Как там ее? Жанна?

– Она дома, – соврал я.

– Но ведь она знает, куда вы поехали?

– Знает. Но она не знает, что об этом знаешь ты.

Аркашка парень не глупый, поэтому эту информацию переваривал не долго.

– Тогда мне это на руку. Со мной ваши трупы никто не свяжет. Он усмехнулся.

– Это ведь я тебе эту Жанну подложил, – сообщил он. – Дня за два до твоего приезда она приходила устраиваться на работу. Тогда она не подошла, но, сам понимаешь, такую особь просто так отпускать нельзя. Я взял телефончик, а когда ты приехал, позвонил и предложил составить компанию одному москвичу. Разумеется, за деньги. Знаешь, что она сказала?

– Нет.

– Только без интима. Все они так. Вначале ломаются, – он заржал. – Все хочу спросить у тебя, как там у нее с интимом?

То, что он сейчас рассказал, как удар в пах. Где-то что-то в моем организме оборвалось. После Захаровского рассказа про Аню, мне казалось, что хуже не бывает. Я был не прав.

– Чего молчишь то? – поинтересовался Аркашка.

– Я тебе не верю.

– Да брось ты. Ты на себя в зеркало смотрел? Когда такое было, чтобы на тебя клюнула такая краля?

Вообще-то никогда. Он прав.

– Я сказал ей, в каком мы будем ресторане. Указал на тебя и делов-то. Она обыкновенная шлюха.

Я вспомнил тот вечер и понял, что он не врет.

– Ладно, – произнес он. – Пора заканчивать. Соберу деньги и двину отсюда. Пока никто не пришел. Ты не обижайся, но тебя мне все равно пришлось бы убить.

– Это почему? – поинтересовался я.

– Ты ведь слышал последние слова Чебоксарова, рано или поздно растрепал бы их, и кто-нибудь понял, что он говорил про меня.

– Он сказал: «потух».

– Нет. Он сказал: «пастух». Там ведь кровь в легких. Трудно говорить.

– При чем здесь?

– Аркадий с греческого – пастух, житель Аркадии. Когда Чебоксаров с Тихоновым узнали, что означает мое имя, они стали звать меня пастушком, если настроение хорошее, а если плохое – просто пастух. Рано или поздно кто-нибудь догадался.

Он прищурился и еще раз посмотрел на лежащих людей.

– Наверное, сделаю так, – поделился он со мной своими соображениями. – Захаров вас с этим дедом хлопнул, а сам упал и разбил голову о кирпичи. Достоверно?

– Да, – согласился я.

– Ну вот. Только надо стрелять с того места, где он лежит.

Аркашка повернулся ко мне боком, чтобы пойти туда, где валялся Захаров. Я решил, что мне нужно попробовать постоять за себя. Я собрался, напряг все мышцы и бросился на убийцу. Бросился громко сказано. Мне так хотелось. На деле же получилось иначе. Под ногой поехал кирпич, я споткнулся, чуть не упал и сделал всего один шаг. Этого хватило, чтобы Аркашка развернулся, направил на меня обрез и нажал курок.

Ружье разорвало к едрене фене. Я, как в замедленном кино, видел набухший ствол. Куски железа, в которые он превратился и их полет вместе с огромными занозами от остатков приклада. Все эти поражающие факторы устремились в живот Аркашке, разворотили в нем огромную дыру, в которую вывалились внутренности. Я успел заметить с каким удивлением негодяй посмотрел на свои кишки, подумал, что Индиана плохо смотрел фильмы и явно переборщил с зарядом. Потом что-то ударило мне в лоб, и я рухнул на кирпичи и потом уже в темноту.

Я очнулся от резкого запаха. Надо мной склонилась женщина восточного типа. В руке она держала ватку смоченную нашатырным спиртом. Когда я открыл глаза, женщина сказало что-то на русском, но из-за сильного акцента и шума в голове я не понял, что.

Я моргнул. Этого мгновения хватило, чтобы декорации сменились. Вместо китаянки теперь на меня смотрела Жанна. Она была скорее озабочена, чем напугана.

– Привет, – сказала она и попыталась улыбнуться.

– Здорово, – ответил я.

За спиной девушки нарисовался Беатриса. Он уже привел себя в порядок. Парик находился на месте, пыль сошла, макияж приведен в порядок.

Дочь и отец помогли мне сесть. Оказавшись выше пыльного облака, я увидел, что в помещении полно народу. Два врача, пара человек в белых халатах и еще три китайца. Главным был майор Полупан, вокруг которого вылись два молодых следака. Того противного, что допрашивал меня в гостинице, к счастью не наблюдалось.

Медики были заняты тем, что пытались сделать укол, лежащему на носилках мышиного цвета, Захарову. Аркашку, судя по всему уже унесли.

– Что с Аркашкой? – спросил я. – Он жив?

– Да жив, жив, – успокоил меня Беатриса. – Даже показания уже дал.

– Вот, – сказала Жанна и показала испачканную в крови деревянную щепку. – Это торчало у тебя в голове. Других повреждений нет. Так что не притворяйся.

Снова подошла китаянка. Она достала из сумочки какую-то восточную мазь и помазала мне лоб.

– Это другой бальзам, – пояснила она, – первый остановил кровь, а этот заживляет раны. Скоро пройдет.

На этот раз я ее понял. Интересно, она нашатырь тоже с собой таскает или взяла у врачей?

Когда Захарова унесли, Полупан подошел ко мне.

– Ну, что мне с тобой делать? – поинтересовался он.

– В каком смысле?

– В больницу поедешь?

– Нет, – возразил я, – в больницу не надо.

– Тогда помчались в отделение, будешь давать показание.

– В отделение я тоже не хочу, – не согласился я. – Мне там не нравится.

– Нужно тебя допросить.

– А тут нельзя?

– Давай попробуем.