Неугомонный - Хеннинг Манкелль

— Красиво живешь, — сказала Байба. — Помню, ты говорил о переезде за город. Но я тебе не верила.

— Я и сам не верил, что перееду. Или что заведу собаку.

— Как ее зовут?

— Это кобель. По кличке Юсси.

Разговор заглох. Валландер украдкой наблюдал за Байбой. В ярком солнечном свете, лившемся в кухонное окно, ее худоба проступила еще резче.

— А я не уезжала из Риги, — вдруг сказала она. — Дважды сумела сменить квартиру на более хороший вариант. Но жить за городом — сама мысль об этом прямо-таки невыносима. Ребенком я несколько лет жила у деда и бабушки. И жизнь в бедности навсегда соединилась для меня с латышской деревней. Наверно, сейчас все иначе, но мне не отделаться от этого представления.

— Раньше ты работала в университете. А чем занимаешься теперь?

Она ответила не сразу, медленно и осторожно отпила несколько глотков чая, потом отодвинула чашку.

— Вообще-то по образованию я инженер. Ты забыл? Когда мы познакомились, я переводила специальную литературу для политехнического института. Но больше не перевожу. Я больна.

— Что с тобой?

Ответила она спокойно, словно говорила о чем-то не слишком серьезном:

— Смерть. У меня рак. Но сейчас я не хочу это обсуждать. Можно я прилягу, отдохну немного? Я принимаю очень сильные обезболивающие и почти что засыпаю от них.

Байба пошла было к дивану, но Валландер отвел ее в свою спальню, где недавно поменял простыни. Расправил постель, она легла. Голова почти исчезла в подушке. Она легонько улыбнулась, словно вспомнив что-то.

— Мне ведь доводилось раньше лежать в этой кровати?

— Верно. Кровать старая.

— Вот и хорошо, тогда я посплю немного. Часок. В Управлении сказали, у тебя отпуск.

— Спи сколько хочешь.

Он не был уверен, слышала ли она его или уже уснула. Почему она приехала ко мне? — думал он. Нет у меня больше сил на смерть и несчастья, на женщин, которые спиваются, на свекровей, которых убивают. Он тотчас раскаялся, что так подумал, осторожно присел на самый краешек кровати, в изножии, посмотрел на Байбу. Вернулись воспоминания о великой любви, и от волнения его чуть ли не бросило в дрожь. Я не хочу, чтобы она умерла, думал он, я хочу, чтобы она жила. Может быть, теперь она готова еще раз связать свою жизнь с полицейским?

Валландер вышел из дома, сел в садовое кресло. Немного погодя выпустил Юсси из загородки. Байба приехала на стареньком «ситроене» с латвийскими номерами. Он включил мобильник, увидел, что пропустил звонок Линды. Услышав его голос, дочь обрадовалась:

— Я только хотела сказать, что Ханс получил бонус. Несколько сотен тысяч крон. Значит, мы можем перестроить дом.

— Он вправду заслужил такие деньжищи? — кислым тоном осведомился Валландер.

— А почему нет?

Валландер рассказал о приезде Байбы. Линда слушала его рассказ о женщине, которая спала сейчас в его постели.

— Я видела ее на фото, — сказала она. — Ты говорил о ней, давно-давно. Но, по словам мамы, она обыкновенная латышская проститутка.

Валландер взбеленился:

— Твоя мать временами сущее чудовище. Как у нее только язык поворачивается говорить такое! Если хочешь знать, Байбе присущи все те качества, каких Мона начисто лишена. Когда она это говорила?

— Чтоб я помнила.

— Я позвоню ей и скажу, что не желаю иметь с ней ничего общего.

— И что это изменит? Она наверняка ревновала. Потому так и говорила.

Валландер нехотя согласился, что Линда права, и успокоился. Потом рассказал, что Байба больна.

— Она приехала попрощаться? — спросила Линда. — Как грустно.

— Моя первая мысль была о том же. Я удивился и обрадовался, увидев ее. Но уже через считаные минуты загрустил. Меня теперь, кажется, окружают только смерть и беды.

— Но так было всегда, — сказала Линда. — Это первое, о чем мы говорили в Полицейской академии. Что за работа ждет нас в будущем? Но не забывай, у тебя есть Клара.

— Я не об этом. Я об ощущении старости, которая подкрадывается и норовит вонзить когти мне в затылок. Ряды друзей все редеют. Когда отец умер, я оказался следующим на очереди, если ты понимаешь, о чем я. Клара — последняя в цепочке жизни, я — первый.

— Раз Байба приехала к тебе, стало быть, ты кое-что для нее значишь. Важно только это.

— Приезжай, — сказал Валландер. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с единственной женщиной, которая действительно много для меня значила.

— Кроме Моны?

— Само собой.

Линда задумалась, потом сказала:

— У меня тут подруга в гостях. Ракель. Помнишь ее? Работает сейчас в мальмёской полиции. Они с Кларой прекрасно ладят.

— Клару с собой не возьмешь?

— Приеду одна, и очень скоро.

В начале четвертого Линда зарулила во двор и резко затормозила, чтобы не стукнуть машину Байбы. Валландер всегда тревожился, что она ездит слишком быстро. Но всегда радовался, когда она приезжала не на мотоцикле. Так он ей и говорил. А в ответ каждый раз слышал фырчание.

Байба уже проснулась, выпила немного воды и еще чашку чая. Валландер украдкой заметил, как она сделала себе укол в бедро. На миг мелькнувшая перед глазами нагота вызвала прилив отчаяния, оттого что все миновало, не воротишь, не переживешь все вновь.

Она долго пробыла в ванной. А когда вышла оттуда, выглядела менее усталой, чем раньше. Необычайно важная для него минута — Байба и Линда поздоровались. Валландеру показалось, он снова видит ту Байбу, которую много лет назад встретил в Латвии.

Линда совершенно естественно обняла ее, сказала, что рада наконец-то познакомиться с великой любовью отца. Валландер смутился и вместе с тем обрадовался, глядя на них обеих. Если б Мона, хоть он сейчас и зол на нее, была здесь, а Линда держала на руках Клару, здесь бы собрались все четыре главные и по-своему единственные женщины в его жизни. Великий день в разгар лета, в разгар времени, когда старость коварно подкрадывается все ближе.

Услыхав, что Байба еще ничего не ела, Линда немедля отправила Валландера на кухню приготовить омлет. В открытое окно донесся смех Байбы, который разбудил в нем еще более яркие воспоминания, на глаза навернулись слезы, и он подумал, что становится сентиментальным. Раньше такое случалось разве что после выпивки.

Они расположились в тени, в саду, поели. Валландер большей частью слушал, а Линда расспрашивала о Латвии, где никогда не бывала. На миг возрождается семья, подумал он. Но скоро все кончится. И что останется? — вот самый трудный вопрос.

Через час Линда стала собираться домой. Она прихватила с собой фотографию Клары, показала Байбе.

— Она будет похожа на своего дедушку, — сказала Байба.